Санитар еще издали его заметил.
— Подождите здесь, — сказал он.
— Я доложу Herr Oberstabarzt.
Он скрылся в палатке.
Старик остался у входа и терпеливо ждал.
Вечер наступал прохладный, теплые лучи солнца были приятны.
Как бы чудесно остаться свободным, возвратиться на родину.
Но он устал, очень, очень устал.
Если бы только пристроить детей, можно и отдохнуть.
Из палатки вышел врач, ведя за руку ребенка.
Этот новый, незнакомый ребенок сосал конфету.
Чистенький, совсем коротко, под машинку остриженный мальчик.
В желтом свитере, в коричневых коротких штанишках, носках и новых башмаках.
Все на нем было новехонькое, и Хоуарду показалось, будто эти вещи ему знакомы.
От мальчика сильно пахло зеленым мылом и дезинфекцией.
На шее мальчика белела чистейшая повязка.
Он улыбнулся старику.
Хоуард смотрел и не верил глазам.
Врач сказал весело:
— So!
Мой санитар его выкупал.
Так лучше?
— Замечательно, Herr Doktor, — сказал старик.
— И одели его.
И перевязали.
Просто не знаю, как вас благодарить.
Врач напыжился.
— Вы должны благодарить не меня, мой друг, — сказал он с тяжеловесным благодушием.
— Не меня, а Германию.
Мы, немцы, принесли вам мир, чистоту и порядок, и это есть истинное счастье.
Больше не будет войны, больше вы не будете скитаться.
Мы, немцы, — ваши друзья.
— Да, мы понимаем, Herr Doktor, — тихо вымолвил старик.
— So, — сказал врач. — То, что Германия сделала для этого мальчика, она сделает для всей Франции, для всей Европы.
Наступил новый порядок.
Последовало неловкое молчание.
Хоуард хотел было сказать что-нибудь уместное, но желтый свитер приковал его взгляд, вспомнилась та женщина в лавке — и все слова вылетели из головы.
Минуту он стоял в растерянности.
Врач легонько подтолкнул к нему мальчугана.
— То, что Германия сделала для этого маленького голландца, она сделает для всех детей в мире, — сказал он.
— Возьмите его.
Вы его отец?
Страх подстегнул мысли старика.
Лучше всего полуправда.
— Этот мальчик не мой.
Он потерялся в Питивье, он был совсем один.
Я хочу передать его в монастырь.
Немец кивнул, удовлетворенный ответом.
— Я думал, вы тоже голландец, — сказал он.
— Вы говорите не так, как эти французы.