Не следовало опять называть себя норвежцем, это слишком близко к Германии.
— Я с юга, — сказал Хоуард.
— Из Тулузы.
Сейчас гостил у сына в Монмирай.
В Монтаржи мы потеряли друг друга, не знаю, что с ним сталось.
Со мной мои внуки.
Они сейчас на площади.
Они очень хорошие дети, мсье, но хорошо бы нам вернуться домой.
Он все говорил, говорил, вдавался в подробности, притворяясь старчески болтливым.
Врач грубо отвернулся.
— Ладно, забирайте своего пащенка, — сказал он.
— Можете возвращаться домой.
Боев больше не будет.
И ушел в палатку.
Старик взял мальчика за руку и повел вокруг церкви, чтобы миновать магазин готового платья.
Розу с Шейлой и Пьером он нашел примерно на том же месте, где их оставил.
Но Ронни и след простыл.
— Роза, а где Ронни? — тревожно спросил Хоуард.
— Куда он девался?
— Он так гадко себя вел, мсье, — пожаловалась Роза.
— Он хотел смотреть танки, и я ему сказала, что туда нельзя ходить.
Я ему сказала, что он очень, очень гадкий мальчик, мсье, и что вы очень на него рассердитесь.
А он все равно убежал.
— Можно, и я пойду смотреть танки, мистер Хоуард? — звонко пропищала Шейла по-английски.
— Сегодня нельзя, — машинально ответил он по-французски.
— Я ведь вам велел всем оставаться здесь.
Он нерешительно озирался.
Непонятно, оставить ли детей на месте и одному искать Ронни или взять их с собой.
Любой шаг может навлечь на детей опасность.
Если их оставить, как бы не случилось еще хуже.
Он взялся за ручку коляски и покатил ее вперед.
— Пойдемте, — сказал он.
Пьер придвинулся к нему и прошептал:
— Можно, я повезу?
Впервые малыш заговорил с ним сам.
Хоуард уступил ему коляску.
— Конечно, вези, — сказал он.
— Помоги ему, Роза.
И пошел с ними туда, где стояли танки и грузовики, со страхом всматриваясь в толпу.
Вокруг машин собрались немецкие солдаты, серые, усталые, и усердно старались расположить к себе недоверчивых местных жителей.
Иные чистили свое обмундирование, другие хлопотали у машин.
У некоторых в руках были небольшие разговорники, и они старались завязать разговор с французами.
Но те держались угрюмо и замкнуто.
— Вот он, Ронни! — сказала вдруг Шейла.
— Где? — Хоуард обернулся, но не увидел мальчика.
— Вот он, вон там, — сказала Роза. — Ох, мсье, какой он гадкий!
Смотрите, мсье, он сидит в танке с немецкими солдатами!
Холодный страх пронзил сердце Хоуарда.
Он плохо видел на таком расстоянии.
Прищурился, напряженно всмотрелся.