Да, верно, Ронни там, куда показывает Роза.
Мальчишеская голова чуть видна над краем стального люка наверху орудийной башни, Ронни оживленно болтает с немцем.
Похоже, солдат приподнял его и показывает, как водитель управляет танком.
Премиленькая сценка братания.
Старик торопливо обдумывал положение.
Ронни сейчас почти наверняка говорит по-французски, у него нет повода перейти на английский.
Но ни его сестренке, ни самому Хоуарду не следует подходить близко: мальчик взбудоражен и тотчас начнет по-английски рассказывать им про танки.
Меж тем надо его увести немедля, пока он не думает ни о чем, кроме танка.
Едва он подумает о чем-нибудь другом, об их путешествии или о Хоуарде, он неизбежно выдаст их своей ребячьей болтовней.
Стоит ему утратить интерес к танку — и через пять минут немцы узнают, что он англичанин и что старик англичанин бродит по городу.
Шейла потянула его за рукав.
— Я хочу ужинать, — сказала она.
— Можно мне сейчас поужинать?
Пожалуйста, мистер Хоуард, можно мне сейчас ужинать?
— Сию минуту, — рассеянно отозвался Хоуард.
— Сию минуту все мы будем ужинать.
А ведь это отличная мысль.
Шейла проголодалась, значит, голоден и Ронни, разве что немцы угощали его конфетами.
Придется рискнуть.
Тут есть питательный пункт, о котором упомянул немец, когда они входили в город; в сотне с лишком шагов дальше на площади Хоуард приметил походные кухни.
Он показал на них Розе.
— Видишь дым? Я поведу туда младших, там мы поужинаем, — сказал он небрежно.
— Пойди позови Ронни и приведи его к нам.
Ты проголодалась?
— Oui, monsieur.
— Она подтвердила, что очень хочет есть.
— Нам всем дадут отличный горячий ужин, горячий суп с хлебом, — сказал он, стараясь вызвать в воображении картинку пособлазнительней.
— Поди скажи об этом Ронни и приведи его.
Я пойду с маленькими.
Он отослал ее и последил, как она бежит через толпу, босые ноги так и мелькали.
Потом торопливо пошел с остальными детьми прочь, чтобы Ронни не мог их окликнуть.
Успел заметить, как девочка подошла к танку и настойчиво заговорила с немцами, потом потерял ее из виду.
Помогая Пьеру толкать коляску в сторону походных кухонь, старик про себя помолился — только бы Роза успешно выполнила неожиданное поручение.
А от него уже ничего не зависит.
Их судьба теперь в руках двух детей и в руках божьих.
Подошли к дощатому столу, окруженному скамьями.
Хоуард поставил коляску, усадил Пьера, Шейлу и безымянного маленького голландца за стол.
Тут раздавали суп в грубых мисках и по куску хлеба; он получил на всех четыре миски и отнес к детям на стол.
Потом обернулся — рядом стояли Роза и Ронни.
Мальчик раскраснелся, вне себя от восторга.
— Меня взяли в танк, — сказал он по-английски.
— Рассказывай по-французски, пускай и Пьеру будет понятно, — мягко сказал по-французски Хоуард.
Пока, наверно, никто ничего не заметил.
Но этот город бесконечно опасен: в любую секунду дети могут перейти на английский, и тогда все пропало.
Ронни сказал по-французски:
— Там большущая пушка, мсье, и две маленьких, и управляешь двумя рукоятками, и машина делает семьдесят километров в час.
— Садись и поужинай, — сказал Хоуард.
Он дал Рональду суп и кусок хлеба.
— Ты покатался, Ронни? — с завистью спросила Шейла.
Искатель приключений чуть замялся.