Наверно, они голодные?
Дети застенчиво улыбались.
— Они всегда голодные, мадам, — сказал Хоуард.
— Но вы, пожалуйста, не беспокойтесь; может быть, мы позавтракаем где-нибудь в городе.
Она возразила, что об этом нечего и думать.
— Посиди с нашим гостем, Николь, сейчас я все приготовлю.
И заторопилась на кухню.
— Присядьте и отдохните немного, — сказала Николь старику.
— Видно, вы очень устали.
— И обернулась к детям: — Вы все тоже сядьте и посидите спокойно, завтрак скоро будет готов.
Старик посмотрел на свои руки, они потемнели от грязи.
Он не умывался по-человечески и не брился с тех пор, как выехал из Дижона.
— Я в отчаянии, что явился в таком виде, — сказал он.
— Нельзя ли мне потом будет умыться?
Девушка улыбнулась, и эта улыбка его успокоила.
— В такое время нелегко соблюдать чистоту, — заметила она.
— Расскажите мне все сначала, мсье… как вы вдруг очутились во Франции?
Хоуард откинулся в кресле.
Лучше уж рассказать все как есть; он так жаждал с кем-нибудь поделиться, обсудить свое положение.
— Видите ли, мадемуазель, — заговорил он, — в начале этого года меня постигло большое горе.
Погиб мой единственный сын.
Понимаете, он был летчик.
И погиб во время боевого полета.
— Я знаю, мсье.
От всей души вам сочувствую.
Он поколебался, не совсем уверенный, что понял правильно.
Какой-то оборот французской речи, вероятно, сбил его с толку.
— Оставаться в Англии было невыносимо.
Я хотел переменить обстановку, увидеть новые лица.
И он стал рассказывать.
Рассказал о знакомстве с семейством Кэвено в Сидотоне.
О болезни Шейлы и вынужденной задержке в Дижоне.
О горничной и «крошке» Розе.
Рассказал о том, как они потерпели аварию в Жуаньи, лишь мельком упомянул об ужасах монтаржийской дороги — ведь Пьер был тут же в комнате.
Рассказал о том, как их подвезли в походной мастерской военно-воздушного флота и как они подобрали в Питивье маленького голландца.
Потом коротко описал, как они добрались до Шартра.
Вся эта повесть, рассказанная по-стариковски спокойно, размеренно и неторопливо, заняла около четверти часа.
Когда он кончил, девушка изумленно переспросила:
— Так, значит, ни один из этих малышей не имеет к вам никакого отношения, мсье?
— Если угодно, можно сказать и так, — ответил Хоуард.
— Но ведь вы могли оставить двух англичан в Дижоне, и родители приехали бы за ними из Женевы, — настаивала Николь.
— Будь вы один, вы бы успели вовремя вернуться в Англию.
Старик слабо улыбнулся:
— Да, наверно.
Девушка смотрела на него во все глаза.
— Нам, французам, никогда не понять англичан, — промолвила она чуть слышно и вдруг отвернулась.
Хоуард растерялся.
— Виноват, как вы сказали?
Она встала.
— Вы хотели умыться.