Старик удивленно посмотрел на нее.
— Вот как?
— Потом припомнил, как было с Пьером, и спросил: — Как же его зовут, по-твоему?
— Биллем, — сказала Шейла.
— Не Уильям, просто Биллем.
— А как дальше?
— Дальше, наверно, никак.
Просто Биллем.
Ронни, сидевший на полу, поднял голову, сказал спокойно:
— Выдумала тоже.
Конечно, у него и фамилия есть, мистер Хоуард.
Он Эйб.
— И пояснил: — Вот меня зовут Ронни Кэвено, а его — Биллем Эйб.
— А-а… — протянула Шейла.
— Как же вы это узнали?
Ведь он не говорит ни по-французски, ни по-английски? — спросила мадам Ружерон.
Дети посмотрели на нее с недоумением, даже с досадой: до чего непонятливый народ эти взрослые.
— Он сам сказал, — объяснили они.
— Может быть, он вам рассказал еще что-нибудь о себе? — спросил Хоуард.
Наступило молчание.
— Он не говорил, кто его папа и мама и откуда он приехал?
Дети смотрели на него смущенные, растерянные.
— Может быть, вы его спросите, где его папа? — сказал старик.
— Так ведь мы не понимаем, что он говорит, — сказала Шейла.
Остальные молчали.
— Ну, ничего, — сказал Хоуард и обернулся к женщинам.
— Вероятно, через день-другой дети о нем все разузнают.
Надо немножко подождать.
Николь кивнула:
— Может быть, мы найдем кого-нибудь, кто говорит по-голландски.
— Это опасно, — возразила мать.
— Тут ничего нельзя решать наспех.
Приходится помнить о немцах.
— И обратилась к Хоуарду: — Итак, мсье, вы в очень трудном положении, это ясно.
Что же вы хотите предпринять?
— Я хочу только одного, мадам: отвезти этих детей в Англию, — с обычной своей медлительной улыбкой ответил старик; на минуту задумался и прибавил мягко: — И еще я не хочу навлекать неприятности на моих друзей.
— Он поднялся с кресла.
— Вы очень добры, что угостили нас завтраком.
Весьма сожалею, что не удалось повидать господина полковника.
Надеюсь, когда мы встретимся снова, вы будете все вместе.
Девушка вскочила.
— Нет, не уходите, — сказала она.
— Это немыслимо.
— Она круто обернулась к матери.
— Мы должны что-то придумать, мама.
Мать пожала плечами.
— Невозможно.
Кругом всюду немцы.
— Был бы дома отец, он бы что-нибудь придумал.
В комнате стало очень тихо, только Ронни и Роза вполголоса напевали свою считалку.