Муж чиркнул спичкой и зажег свечку.
— Иди спать, — сказал он нетвердым тоном.
— Ты просто сама не знаешь, что говоришь.
— Наше первое желание сбылось, — сказала старая женщина. — Почему бы не исполниться второму?
— Это совпадение, — пробормотал старик.
— Иди, возьми ее и произнеси пожелание, — закричала супруга и потащила его к двери.
Он шел в темноте и с трудом пробирался к гостиной, а затем к каминной полке.
Талисман был на месте, и его охватил ужасный страх, что невысказанное желание может вернуть сюда его сына, разрезанного на части машиной, прежде чем он сможет сбежать из комнаты.
У него перехватило дух и он едва нашел дверь. Его лоб был покрыт потом, он с трудом нашел дорогу к столу и, цепляясь по стене, наконец вернулся с гадкой вещицей в руках.
Лицо его жены казалось чужим, когда он вошел в комнату.
Оно был бледным и напряженным от нетерпеливого ожидания.
Он боялся ее.
— Произнеси желание, — выкрикнула она громким голосом.
— Это глупо и дико, — сказал он.
— Говори! — приказала жена.
Он поднял руку:
— Я хочу, чтобы мой сын снова был жив.
Талисман упал на пол и он с содроганием смотрел на него.
Он дрожа опустился в кресло, а его жена с горящими глазами подошла к окну и подняла занавеску.
Он сидел, пока не окоченел от холода. Время от времени он глядел на свою супругу, которая всматривалась в темноту ночи.
Догоревшая свеча бросала пульсирующие тени в потолок, стены, а затем, с последней вспышкой, погасла.
Старик с несказанным облегчением по поводу того, что заклятье талисмана потерпело неудачу, вернулся в постель, а через минуту или две его жена молча и безвольно легла рядом с ним.
Никто не произносил ни слова, и двое лежали молча, слушая тиканье часов.
Где-то скрипнула ступенька, мышь пискнула и юркнула за стену.
Тишина угнетала, и некоторое время спустя старик, взяв коробок спичек, спустился вниз за свечой.
Внизу его спичка погасла и он остановился, чтобы зажечь другую, и в тот же миг он услышал стук во входную дверь такой тихий и осторожный, что его почти не было слышно.
Спички выпали у него из рук.
Он стоял неподвижно, его дыхание остановилось.
Тогда он повернулся, бросился бежать назад в свою комнату и закрыл за собой дверь.
Третий стук прозвучал на весь дом.
— Что это такое? — закричала женщина, поднимаясь с постели.
— Крыса, — сказал старик трясущимся голосом. — Крыса.
Она пробежала мимо меня по лестнице.
Его жена села в постели, прислушиваясь.
Громкий стук раздавался на весь дом.
— Это — Герберт! — закричала она.
— Это — Герберт!
Она подбежала к двери, но ее муж был быстрее, и схватив за руку, крепко удерживал ее.
— Что ты делаешь? — хрипло прошептал он.
— Это мой мальчик. Это-Герберт, — закричала она, отчаянно вырываясь из его рук.
— Я забыла, что кладбище в трех километрах от нас.
Зачем ты держишь меня?
Отпусти меня.
Я должна открыть дверь.
— Ради Бога не делай этого, — закричал старик, весь дрожа от страха.
— Ты боишься собственного сына, — закричала она, сопротивляясь.
— Пусти меня.
Я иду, Герберт, я иду.
Раздался еще стук, потом другой.
Женщина резким движением вырвалась из рук мужа и выбежала из комнаты.