Немедленно выставь его отсюда. Сам он просто глупец, но Бог знает, что может замыслить ее мать!
До свидания, – добавил он, горячо сжимая мою руку. – Я не знаю, когда мы снова свидимся. Но помни, что я сказал тебе о Фредерике. Ты должна позаботиться о том, чтобы с ней не поступили несправедливо.
Она очаровательная девушка и у нее очень светлый ум, которого мы недооценивали.
Потом мы расстались с ним, и он сбежал вниз по лестнице.
Я не пыталась остановить его, потому что понимала его состояние.
Нет необходимости описывать мое настроение, когда я слушала его слова. Минуту или две я стояла неподвижно, изумленная и переполненная самыми приятными чувствами. И все же потребовалось какое-то время для размышлений, пока я не стала безмятежно счастливой.
Примерно через десять минут после моего возвращения в гостиную, в комнату вошла леди Сьюзан.
Конечно, я заключила, что она поссорилась с Реджинальдом, и с нетерпением и любопытством искала на ее лице подтверждения моей догадки.
Однако эта непревзойденная обманщица казалась совершенно не озабоченной, и после того, как мы некоторое время болтали по разным пустячным поводам, она сказала мне:
– Я узнала от Уилсона, что мистер Де Курси собирается покинуть вас. Правда ли, что он уезжает из Черчилля этим утром?
Я ответил, что это действительно так.
– Вечером он ничего нам не говорил об отъезде, – сказала она смеясь, – и даже утром за завтраком. Но, может быть, он тогда еще не решил сам.
Молодые люди часто очень поспешны в своих решениях. Они принимают их не менее поспешно, чем склонны выполнять их.
Меня бы не удивило, если бы он не передумал и не уехал.
Вскоре после этого она вышла из комнаты.
Но я уверена, милая мама, что у нас нет причин для опасения по поводу вероятности изменения его планов. Дело зашло слишком далеко.
Они, должно быть, поссорились в связи с Фредерикой.
Ее невозмутимость поражает меня.
Как ты будешь рада, вновь увидев его; увидеть его достойным твоего уважения, способным сделать тебя счастливой!
Когда я напишу тебе в следующий раз, то смогу, надеюсь, сообщить, что сэр Джеймс уехал, леди Сьюзан повержена, а Фредерика спокойна.
Нам предстоит многое сделать, но все это будет сделано.
Я с нетерпением ожидаю вестей о том, как эта новость повлияла на ситуацию.
С наилучшими пожеланиями.
Всегда твоя
Кэтрин Вернон
Письмо 24 от той же к той же
Черчилль
Моя милая мама, Я меньше всего предполагала, отправляя мое последнее письмо, что восхитительное смятение моих чувств, которое я переживала, так быстро сменится столь сильным унынием!
Я всегда буду очень сожалеть, что вообще писала тебе.
И все же, кто мог подумать, что все произойдет именно так?
Моя дорогая мама, пропала всякая надежда, которая всего два часа назад делала меня счастливой.
Ссора между леди Сьюзан и Реджинальдом уладилась, и мы вновь вернулись к прежней ситуации.
Выигрыш лишь в одном: изгнан сэр Джеймс Мартин.
На что теперь можно надеяться?
Я действительно расстроена. Реджинальд не уехал; его лошадь подана почти к дверям! Кто мог сомневаться, что все идет как нельзя лучше?
В течение получаса я с момента на момент ожидала его отъезда.
После того, как я отправила тебе мое письмо, я пошла к мистеру Вернону и сидела с ним в комнате, разговаривая обо всем этом деле. Потом я решила зайти к Фредерике, которую я не видела с самого завтрака.
Я встретила ее на лестнице плачущей.
– Милая тетя, – сказала она, – он уезжает. Мистер Де Курси уезжает, и во всем виновата я.
Боюсь, что ты будешь сердиться, но я действительно не могла предположить, что так случится.
– Дорогая моя, – ответила я, – и не думай, что должна у меня просить прощения из-за этого.
Я была бы благодарна всякому, кто был бы причиной отъезда моего брата домой, потому что я знаю, что папа очень хочет видеть его дома.
Однако что же ты такого совершила, чтобы повлиять на его решение?
Она вся вспыхнула и ответила:
– Я была так несчастна из-за сэра Джеймса, что я не могла удержаться. Я совершила большую ошибку и сознаю это. Но ты не представляешь, в каком я была состоянии, а мама строго запретила мне говорить об этом с тобой и моим дядей.
– И поэтому ты говорила с моим братом, чтобы он как-то вмешался в это дело, – сказала я, желая помочь ей объясниться.
– Нет, но я написала ему. Да, я это сделала. В это утро я встала до рассвета. Я потратила на это два часа и, когда закончила письмо, то подумала, что никогда не решусь отдать его.
Однако после завтрака, возвращаясь в свою комнату, я встретила его в коридоре, и тогда я поняла, что все зависит от этого момента. Я заставила себя отдать его.
Он был так добр, что принял его без промедления.
Я не смела взглянуть на него и убежала прочь.