— Я вижу, — сказал он наконец, — что ты серьезен.
Неудачный результат твоего обучения, чего я не мог предвидеть.
Я думаю, что сейчас тебя слишком поздно изменять.
— Я уверен в этом.
Адам Ульмар снова задумался, и затем, когда он вдруг встал, его длинное лицо стало властным и решительным.
— Я надеюсь, ты понимаешь ситуацию, Джон… Наши замыслы будут осуществлены.
Если не ты, то Эрик будет Императором Солнца.
Возможно, прислушиваясь к моим советам, он будет править не слишком плохо.
В любом случае, Зеленый Холл обречен.
Я думаю, что ты, со своими дурацкими убеждениями, будешь против нас?
— Да, — тепло пообещал Джон Стар.
— Я ни на что другое не надеюсь, только на срыв ваших подлых планов.
Адам Ульмар кивнул. Какой-то миг казалось, что он улыбается.
— Я знаю это.
— В его печальном язвительном голосе отчетливо звучала фамильная гордость.
— И это означает, Джон Ульмар, — я буду столь же честен с тобой, как и ты со мной — это означает, что ты должен провести всю свою жизнь в заключении, иначе будет необходимо тебя убить.
Я слишком уверен в твоих способностях и целеустремленности, чтобы оставить тебя на свободе.
— Спасибо, — сказал Джон Стар голосом более теплым, чем ему бы хотелось.
Что-то смягчило гордую властность на лице старого командора.
— Так до свидания, Джон.
Мне жаль, что нам приходится расставаться именно так.
Он положил ладонь на плечо Джона, и на лице его было сочувствие, когда тот невольно вздрогнул от боли.
— Ты нездоров?
— Какое-то оружие с черного корабля.
Оно делает зеленые ожоги.
— А, красный газ!
— Неожиданно командор стал очень хмур.
— Приоткрой тунику, дай мне взглянуть.
Похоже, что это некий аэробный вирус. Хотя отчеты, привезенные экспедицией, неполны и крайне запутаны.
Его воздействие очень неприятно, однако мои эксперты в области планетарной медицины научились с ним бороться.
Повернись-ка, дай я еще раз посмотрю… Ты должен немедленно лечь в госпиталь. И я думаю, мы сможем тебя вылечить.
— Спасибо, — сказал Джон Стар менее угрюмо. Ибо он слышал ужасные рассказы о несчастных людях, заживо гниющих в ужасных мучениях от такого газа.
— Мне жаль, мой мальчик, что я ничего другого уже не смогу для тебя сделать.
Я очень сожалею, что ты предпочел заключение после госпиталя, а не пустующий трон императора.
ЗОВ СВЫШЕ ЖИЛЯ ХАБИБУЛЫ
В госпитальной палате, в южном крыле колоссального Пурпурного Холла, грубоватый немногословный доктор промыл рану Джона Стара голубым, слегка люминесцирующим раствором, наложил густой слой мази, перевязал и отправил его в постель.
Двумя днями позже старая кожа стала отваливаться жесткими зеленоватыми чешуйками, оставляя под собой новую здоровую плоть.
— Хорошо, — сказал лаконично врач, придя осмотреть его.
— Даже шрама не осталось.
Тебе повезло.
Джон Стар применил один из приемов, которым он научился в Академии.
Он вышел из палаты в одежде доктора, оставив его с кляпом во рту, связанного, разъяренного, но невредимого.
Четверо в форме Легиона встретили его за дверью. Они были вооружены, ничуть не удивились и даже соблюдали вежливость.
— Прошу сюда, Джон Ульмар, если вы уже готовы отправиться в тюрьму.
Джон Стар молча кивнул, напряженно улыбаясь.
Тюрьмой служило просторное кубическое помещение над северным крылом Пурпурного Холла.
Стены его были из белого металла, блестящего и непробиваемого.
Тройные двери были массивными, каждая представляла собой отодвигавшуюся броневую плиту. В узких коридорах между ними находились стражники.
Механизм позволял открываться одновременно только одной двери, так что две другие постоянно преграждали путь к свободе.
Тюремный блок располагался в центре громадной комнаты — двойной ряд больших железных клетей, разделенных листовым металлом.