Гипнотический взгляд вернул его к мыслям об Аладори, заключенной на этой окутанной ужасом планете.
Казалось, он видит ее чистые честные серые глаза, искаженные страхом, наполненные душераздирающим ужасом.
В нем поднялся холодный и беспомощный гнев.
Он вздрогнул, когда Джей Калам произнес:
— Выгляни.
Впереди зеленая тень!
Даже в его сдержанном тихом голосе были напряжение и страх перед неведомым космосом.
Телеперископы показывали впереди зловещую и прозрачную тень, которая быстро росла.
Она светилась тускло-зеленым от ионизированных газов туманности, и темные распростертые крылья затмевали звезды Змеи и медленно росли, скрывая созвездия Змеи и даже Скорпиона.
Джон Стар увеличил умножение телеперископа, пока не смог увидеть безобразную ползущую массу, состоящую из огромных вихрящихся потоков и гневных струй странной материи и странной энергии, кипящей изнутри.
— Незарегистрированная туманность, — прошептал он наконец.
— Нам лучше повернуть.
Первобытные жители Земли, глядевшие на звезды, когда-то дивились этим темным облакам на небосводе.
Бороздившие космос более поздние предки иногда гибли в них.
Однако даже сейчас они были малоизучены, и все гордые космонавты держались подальше от этих мальстримов огня и космической ярости.
Будучи в Академии Легиона, Джон Стар слушал лекции по астрофизике, посвященные интранебулярной динамике.
Она знал хорошо разработанные теории, о контрпространстве, о кривизне вселенной, о псевдогравитации и отрицательной энтропии.
Туманность, согласно теории, представляла собой круговорот планет и солнц, и даже будущих галактик; иногда в ее аномальных контрпространствах нарушался второй закон термодинамики, и радиация оказывалась в ловушке в загадочных глубинах, каким-то образом восстанавливаясь в материю. Финальным назначением туманностей было стягивание самой разбегающейся вселенной.
Так считали выдающиеся астрофизики — но они никогда не отваживались приблизиться к сверхъестественному темному неистовству такого космического шторма.
Джон Стар сглотнул, и голос его был слабым от ужаса:
— Мы подошли слишком близко, я изменю курс.
— Нет, — тихо возразил Джей Калам.
— Иди прямо на нее.
— Да?
— Удивленный, скованный ужасом, он повиновался.
Лежащая впереди масса отразилась на детекторах гравитации.
Им пришлось снизить скорость до скорости света, так что поисковые лучи могли предохранять их от столкновения.
А странное облако росло.
В космических масштабах оно могло выглядеть совсем незначительным, таким крошечным, что земные астрономы не заметили и не зарегистрировали его.
Его огромные и малоизвестные силы не могли представлять угрозы для Системы, ибо природа контрпространств не вызывала пульсации солнечных гравитационных полей.
В галактических масштабах это была лишь крошечная щепотка занятной пыли.
По человеческим меркам она была достаточно огромной и смертоносной.
Ее огромные, тускло сияющие темные руки протянулись к звездам впереди.
Телеперископы начали выделять ужасные детали: черные пылевые облака, вихрящиеся потоки острых метеоритных обломков, темные знамена прозрачных газов, колыхаемые яростными ветрами малоизученных космических сил, гневно сияющие призрачно-зеленым светом ионизации.
Джон Стар стоял, закоченев от страха, и чувствовал струйки ледяного пота.
Однако он держал курс на туманность, и вот уже они оказались не более чем в тысяче миль от немного сияющего зеленоватого потока, который, казалось, вытягивался к ним, словно чудовищный псевдопод.
— Если она нас захватит… — Горло перехватило, и ему пришлось сглотнуть.
— Эти метеоритные потоки — там несутся крутящиеся валуны!
А смерчи светящихся газов!
Внутри неизвестные силы!
— Он вытер пот с напряженного белого лица.
— Я не думаю, что мы проживем хотя бы пять секунд.
Но Джей Калам тихо сказал ему:
— Держись чуть поближе…
— Да? — хрипло пробормотал Джон Стар.
— Зачем?
Джей Калам молча показал на красную забытую искорку у них за спиной, которая отмечала на экране положение черного корабля.
Она явно подползала, сокращая расстояние, которое до последнего времени оставалось неизменным.
Джон Стар задержал вздох.
— Выходит, они пытаются нас догнать?