Гневные пламенные протуберанцы тянулись, чтобы разорвать их. И затем это исчезло.
Белый огонь взрыва едва не ослепил их и исчез, как проколотый пузырь.
Тошнота покинула Джона Стара.
Пространство позади опять было черным, и вскоре пораженные глаза смогли разглядеть величественный пояс Ориона.
Песнь геодинов зазвучала снова, и корабль повиновался управлению.
Джон Стар слабо вытер лицо.
— Никогда ничего подобного… не испытывал, — прошептал он, — словно сам космос… провалился под нами.
— Я полагаю, это нечто вроде водоворота дезинтеграции, — тихо прокомментировал Джей Калам.
— Такие вещи упоминались в тайных докладах экспедиции Ульмара, потому-то и послали Аладори в форт на Марсе.
Только намек — они были осторожны и старались не сказать слишком много.
Однако упоминания об энергетических вихревых орудиях имелись — это ужасная вещь, она искажает координаты пространства, дестабилизирует всю материю, растет за счет аннигилированных атомов, и притягивает к себе новые порции материи.
Что-то вроде псевдосолнца.
Джон Стар, потрясенный, кивнул.
— Должно быть, это оно и было, — сказал он.
— Искаженное пространство, видимо, заставило геодины отказать.
— Он тяжело вздохнул.
— Нам с ними нельзя воевать протонной пушкой, если они способны бросать солнца.
— Да, — тихо сказал Джей Калам.
— Я вижу один возможный путь — идти прямо в туманность.
— В эту бурю!
— Джон Стар моргнул.
— Да корабль и минуту там не протянет.
— Минута — долгое время, Джон, — мягко сказал ему Джей Калам.
— Они собираются произвести второй выстрел.
— Второй…
Пересохшее горло не дало договорить.
— Иди прямо, — сказал Джей Калам.
— Я не думаю, что они последуют за нами.
На мгновение его рассудок возмутился.
Он стоял, застыв у пульта управления, глядя на гневные знамена бурной туманности.
Одно болезненное мгновение — и затем он справился с собой.
Он принял опасность и повернул «Пурпурную Звезду» в манящее облако тусклого зеленого пламени и тьмы.
За кормой выросла тьма.
Вновь из чрева корабля-паука вылетел молочный шар и разросся в псевдосолнце всепожирающего атомного огня.
Опять крейсер вздрогнул и завертелся с отказавшими геодинами, беспомощный в жадных объятиях.
Снова Джон Стар почувствовал тошноту.
Однако внезапный поворот спас их.
Вращающийся шар, простирающий к ним опаловые щупальца, пролетел совсем рядом и разорвался вдали.
Освобожденные геодины вновь запели, и корабль рванулся вперед, в ближайший бушующий рукав туманности, навстречу таинственным и неистовым силам.
Джону Стару приходилось слушать теоретические выкладки.
Теоретики утверждали, что все позитивно-энтропические процессы могут быть приостановлены и обращены в искривленной вселенной контрпространств туманностей.
Это означало, что турбины не могли выработать энергии, а геодины не могли дать тягу.
Это означало, что дюзы не могли испускать пламя. Это означало, что кораблю не на чем лететь.
Это означало, что стрелки часов и хронометров побегут назад, а человеческие машины, весьма возможно, остановятся.
Так говорили теоретики-астрофизики. Но никто из них не бывал внутри туманности, не наблюдал рождения материи.
Лишь двое или трое отважных космонавтов когда-то решили изучить туманность, находившуюся на пути к Проксиме Центавра, и уже не вернулись.
Джон Стар опять справился с дыханием и постарался настроиться на встречу с неожиданностями.
Силовые поля метеоритных отражателей могли защищать от носящихся по туманности обломков, если их масса не будет слишком велика, если они не будут слишком многочисленны и слишком быстры.
В остальном жизнь корабля зависела от сноровки пилота.
Повинуясь быстрым пальцам, бегающим по клавиатуре, «Пурпурная Мечта» искала тропку среди кружащегося ветра багровых рукавов.