Каждый орган и каждая клеточка визжали от боли.
Даже клетки мозга, казалось, протестовали против этого разгула с трудом выносимой боли, которая с каждой секундой усиливалась.
Он был слеп от боли.
Боль ревела в ушах.
Раскаленные докрасна иглы боли пронизывали каждую частичку его тела.
Но он по-прежнему боролся, чтобы держать себя в руках.
Он застыл над контролем управления и вел крейсер вниз.
Сквозь боль, грохотавшую в ушах, он слышал, как гул перегруженных геодинов сменился грубой вибрацией.
Это безобразное рычание усилилось, и вскоре затрясся весь корабль.
Это стало ужасным.
Он думал, что может не выдержать корпус.
Однако вибрация внезапно прекратилась.
Геодины полностью отказали.
Но мгновение было упущено — они не прошли сквозь Пояс Смерти.
В наступившей тишине он услышал, как кричит в своей камере Адам Ульмар.
— Дезинтеграция… — послышался слабый хриплый голос Джея Калама.
— Мы становимся невидимы!
Он увидел, что твердый металл механизмов, окружавших его, становится жутко, невероятно полупрозрачным, словно намереваясь полностью раствориться в мерцающем тумане, который, все уплотняясь, клубился вокруг.
Он увидел сквозь дымку сверкающих, как алмазы, частиц Джея Калама — на самом деле это был призрак.
Эта сияющая спектральная фигура была уже полупрозрачна, сквозь очертания плоти виднелись, как тени, кости.
От него яростно шел дым.
Он больше не походил на человека; это была жуткая гибель, расплавление и превращение в ничто.
И все же он сохранял сознание, рассудок и волю.
Он издал сухой и слабый звук:
— Дюзы!
Джон Стар знал, что тоже превратился в тающий призрак.
Каждый атом его тела пылал невыносимой болью.
Красная агония ослепляла его, визжала в ушах, заставляла неметь тело.
Тем не менее, он двинулся, прежде чем она одолела его полностью.
Он дотянулся до клавиатуры включения дюз.
Он распростерся над панелью управления, слабый и дрожащий.
Измученное тело обмякло, истекало потом.
Он подтянулся, сознавая, что его страшная агонизирующая прозрачность исчезла.
Он увидел Джея Калама, слабого и белого, увидел за его спиной несколько мерцающих алмазных частичек, по-прежнему плавающих в воздухе.
— Дюзы, — прошептал Джей Калам, его голос был очень тихим, хотя и серьезным и внушительным, как всегда.
— Дюзы нас пронесли.
— Пронесли!
— Голос Джона Стара был как сухой хриплый кашель.
— Сквозь Пояс?
— Да, и мы падаем на поверхность планеты.
Джон попытался взять себя в руки.
— Выходит, нам нужно снизить скорость перед приземлением.
— Жиль, — позвал Джей Калам в переговорное устройство.
— Геодины…
— Не трогайте меня больше! — послышался жалкий и слабый протест.
— Бедный старый Жиль умирает, умирает!
Ах, эта коварная боль!
И генераторы повреждены, сгорели!
Их разрушила эта жуткая вибрация!
Их никогда уже не отремонтировать — тут не поможет даже редкое и совершенное искусство Жиля Хабибулы.