Здесь всего лишь восемьдесят футов глубины.
Мы не можем сдвинуть корабль, но мы можем выбраться
— Выбраться? — эхом откликнулся Хал Самду.
— Как?
— Через воздушный шлюз.
Мы выплывем на поверхность и попытаемся добраться вплавь. Раз глубина всего лишь восемьдесят футов, то вполне возможно, что мы на отмели какого-нибудь побережья. Мы сможем выбраться на него и вынести с собой груз оружия и припасов.
— Мы смогли бы прожить здесь, на борту Воздуха и припасов здесь достаточно.
А снаружи, быть может, мы проживем всего лишь несколько минут.
Мы не сможем достичь поверхности, а если и достигнем, то лишь затем, чтобы встретиться с опасностями в мире, где даже воздух — медленный яд.
— Мой драгоценный глаз! — вмешался Жиль Хабибула.
— Мы здесь, в злом и жутком море, на этом дне, мы все постепенно вымрем от истощения.
И этого еще недостаточно!
Ты хочешь, чтобы мы всплыли со дна этого коварного желтого моря, будто смертельные рыбы?
— Именно! — согласился Джон Стар.
— Ты хочешь, чтобы бедный старый Жиль утонул как безмозглая крыса, когда здесь у него в изобилии припасов и вина!
Бедный старый Жиль Хабибула.
— Дурак ты, Джон, — мрачно и свирепо произнес Адам Ульмар.
— Тебе никогда не выбраться на берег.
Ты не слышал рассказов, привезенных людьми Эрика Ульмара.
Ты не знаешь той жизни, как растительной, так и животной, что в течение длинных красных дней ведет здесь борьбу за существование.
Как ты намерен пережить ночь?
Ты рожден в ласковом мире, Джон.
Тебе не дано будет уцелеть здесь.
— Любой из вас, кто пожелает, может остаться на борту, — тихо прервал Джей Калам.
Джон идет.
И я.
Хал?
— Конечно, я пойду, — откликнулся гигант, краснея от гнева.
— Вы что, думаете, я оставлю Аладори этим монстрам?
— Конечно, нет. Хал.
А ты, Жиль?
Рыбьи глаза Жиля Хабибулы яростно вращались. Он спазматически вздрагивал. Пот бежал по его лицу. С невероятным усилием он произнес сухим голосом:
— Смерть моя!
Вы что, хотите уйти и оставить бедного больного старого Жиля Хабибулу здесь, чтобы он голодал и гнил на дне этого злобного моря?
Во имя драгоценной жизни! — конвульсивно прохрипел он.
— Я пойду.
Однако вначале старый Жиль должен отведать вкус пищи, чтобы его изнуренные старые кости обрели силу, и хлебнуть винца, чтобы успокоить измотанные, измученные нервы.
Он неуверенно поплелся к трюму.
— А вы, командор? — настойчиво спросил Джей Калам.
— Вы пойдете?
— Нет… — Адам Ульмар покачал головой.
— В этом нет смысла.
Я знаю, что естественный отбор привел к появлению как на суше, так и в этих морях весьма удачных жизненных форм.
Четверо вошли в воздушный шлюз и приготовили большие, непроницаемые для воды свертки с одеждой, протонными пистолетами, несколькими фунтами концентрированной пищи и, по настоянию Жиля Хабибулы, бутылкой вина.
Они задраили внутренний люк, и Джон Стар открыл дверь, ведущую наружу. Мощный поток воды рванулся в камеру, заполняя ее, обдавая ледяным холодом тела людей, выталкивая воздух кверху.
Их сжали безжалостные тиски давления.
Поток прекратился, когда вода была уже вровень с их плечами.
Джон Стар вращал штурвал наружного люка, но армированная дверь сопротивлялась.
— Заклинило! — прохрипел он.
— Мы должны попробовать вручную.