Оно было похоже на змею, огромное как слон, покрытое твердой красной чешуей. Оно имело бесчисленное количество сегментов, и передний был вооружен жуткими бивнями.
Джон Стар направил острие упертого в землю копья прямо в бок бронированного рыла.
С визгливым зловонным выдохом существо вздернуло голову, расколов древко о потолок.
Черный язык, утыканный жесткими иглами, метнулся к нему.
Он увернулся слишком поздно.
Язык обхватил его за плечи, пронзив одежду и плоть, и потянул его, вертящегося, к чернозубым распахнутым челюстям.
Он ударил факелом по семи глазам, которыми была усажена бронированная голова, а потом ткнул факелом в жаркую разверстую пасть.
Монстр опять заорал.
Язык заметался, бросая его из стороны в сторону по туннелю. Он потащил его снова, бесчувственного, истекающего кровью, парализованного, в черное зловонное горло.
За ним метнулось копье Хала Самду, глубоко вонзившись в небо разверстой пасти.
Джон Стар едва замечал гигантскую дубину, обрушивающую богатырские удары на семь глаз и бронированную голову.
Затем он увидел смыкающиеся черные клыки.
Когда он пришел в себя, плечо было перевязано. Он лежал у огня в пещере.
Остальные были заняты тем, что носили хворост. Огромные куски мяса из гигантской туши лежали у входа.
— Снаружи ужасно холодно, дружище, — информировал его Жиль Хабибула.
— Кругом снег, и в каньоне ревет злобный буран.
Река уже подо льдом.
Бедный старый Жиль слишком слаб для такой жизни, помилуй боже его дорогие старые кости.
Убивать чудовищ-драконов в дебрях мира, где людям ни в коем случае нельзя находиться.
Даже пока они сидели в пещере у огня, долгая ночь дотягивалась до них жестокими пальцами.
Когда, наконец, после долгой мрачной битвы с безжалостным холодом они вышли вновь наружу, то увидели, что река течет быстро и свободно, пополненная талым снегом.
Она поднялась почти до входа в пещеру.
— Нам нужно построить плот, — сказал Джей Калам.
— И плыть по реке до города медузиан.
С помощью импровизированного инструмента они торопливо прилаживали друг к другу бревна.
Медленное солнце уже достигало зенита, когда они спустили неуклюжее судно в ревущий поток, чтобы начать путешествие к черному и неведомому городу на западном побережье.
Четыре плота, смонтированные тяжкими трудами, они потеряли.
Два разбились о камни, оставив их выбираться по мере сил из ледяных гневных струй на берег.
Один был поврежден зеленым ящероподобным водным животным.
Еще один они покинули в последний момент, прежде чем он рухнул с огромного водопада.
Последствия красного газа в атмосфере были не столь внезапны и жестоки, как боялся Джон Стар.
У всех развился кашель, но и только.
Он начал подозревать, что Адам Ульмар преувеличил опасность.
Дни длиной в неделю сменялись снежными свирепо-холодными ночами, когда они вытаскивали плот и выходили на берег — сражаться за еду и тепло.
Ниже грохочущего водопада каньон превратился в циклопическое ущелье, река бежала между черными бескрайними стенами в вечном красном сумраке.
Затем они выбрались в более полноводный поток, который понес их прочь от гор по бесконечной равнине.
В течение вечных дней они плыли между низкими каемками черной растительности — растениями, которые погибали во время страшных ночей и удивительно быстро росли днем.
Река становилась шире, глубже. Желтые струи неслись быстрее.
Зловещие грозные джунгли вдоль берегов разрастались все выше, животная жизнь в воде, джунглях и воздухе становилась все крупнее и агрессивнее.
С помощью огня, лука и кулака им много раз приходилось драться за владение плотом.
Они превратились в четверых худых жестких мужчин — даже Жиль Хабибула представлял собой кожу да кости и постоянно жалобно протестовал. Черные от пребывания под открытым солнцем, истрепанные, неухоженные, косматые, покрытые множеством ран.
Однако они приобрели железную выносливость, опять обрели храбрость и полностью доверяли друг другу.
Сквозь все преграды Жиль Хабибула пронес бутылку вина.
Он защищал ее, когда на лагерь напало огромное летучее существо с блестящими крыльями, подобными сапфировым простыням. Существо это пыталось добраться до их тел смертоносным хлещущим жалом.
Он нырял за нею, когда зеленое речное существо разрушило плот.
Много раз он поднимал ее к малиновым небесам, глядя с тоскливым ожиданием в рыбьих глазах.
— О, жизнь моя милая, да сейчас каждый глоток ее на вес золота! — сопел он жалобно.
— Но, когда оно кончится, больше не будет — ни капельки вина на всем этом злом континенте.
Нет, я должен сохранить его до того времени, когда оно действительно понадобится.
Однажды они плыли, держась середины реки, уже большой, могучей желтой артерии шириной миль в десять.