Смерть моя!
Не будь этой сноровки, я ни за что не оказался бы здесь, не гнил бы в руках бесчисленного множества жутких чудовищ, готовящих мне пытку или смерть!
О нет!
Если бы не это дело на Венере двадцать лет назад, я бы ни за что не оказался в Легионе.
Именно сноровка и соблазнила меня… Она, да еще известность одного погреба с вином…
Бедный старый Жиль, приведенный своим гением к болезням, истощению и смерти.
— Но сейчас появился шанс возместить эти потери с помощью твоего искусства.
Ты можешь открыть замок? — спросил Джон Стар.
— О, дружище!
Зачем ты ко мне так несправедлив?
Будь я художником, поэтом, жалким музыкантом, ты ни за что бы не стал усомняться в силе моего искусства.
При моем гении она прогремела бы в Системе от края и до края.
О, дружище, такова, выходит, моя горькая участь!
Раз уж даже ты, дружище, усомнился в моем гении.
Огромные слезы брызнули на нос.
— Давай, Жиль! — закричал Джей Калам.
— Покажи ему!
Они втроем подняли Жиля Хабибулу, что на этот раз оказалось гораздо проще, нежели в предыдущие. Так что он смог добраться до железного забрала в десяти футах над полом.
Он посмотрел на черный ящичек замка, ощупал его необычайно уверенными, необычайно деликатными пальцами.
Он прислонился ухом к замку, постучал по нему, сунул руку сквозь решетку и, прислушиваясь, что-то сдвинул.
— Мои смертельные глаза, — наконец, жалобно вздохнув, сказал он.
— Я никогда не встречал столь хитроумного замка.
Он комбинированный.
Ящичек удивительно крепок, и некуда вставить инструмент, чтобы проверить его, и эта коварная штука вместо цилиндров содержит рычаги.
Никогда не встречал такого замка в Системе.
Он опять внимательно прислушался к слабому щелканью в замке, прижимая подушечки пальцев то тут, то там, выявляя, где вибрация выдает внутренний механизм.
— Проклятие моим бедным старым костям! — пробормотал он.
— Умнейшая, новейшая идея!
Если бы я смог вернуться в Систему, патенты на нее дали бы мне те известность и благополучие, которых я был незаслуженно лишен.
Это замок, который способен бросить вызов гению даже Жиля Хабибулы.
Внезапно он судорожно вздохнул.
— Опустите меня!
Приближается ужасное чудовище!
Они опустили его на пол.
Наверху, над решеткой, появилась огромная зеленая полусфера.
Грубая масса блестящей скользкой просвечивающей плоти. Пульсирующе-странной, замедленной жизни.
Огромный овальный глаз уставился на них со столь жуткой силой, что Джон Стар почувствовал себя так, будто он читает у них в умах.
Темное щупальце уронило сквозь зарешеченное отверстие четыре небольших коричневых кирпичика.
Эрик Ульмар, мгновенно, выйдя из апатии, схватил один из них и яростно вгрызся в него.
— Пища, — пробормотал он набитым ртом.
— Это все, что они нам дают.
Джон Стар нашел один из кирпичиков — темный влажный студень. Он имел странный неприятный запах и был безвкусен.
— Еда! — захныкал Жиль Хабибула, надкусив другой кирпичик.
— О, ради доброй жизни, если они называют это пищей, я прежде съем мои жалкие ботинки, как уже сделал это в тюрьме на Марсе.
— Мы должны это съесть, — сказал Джей Калам.
— Даже если это неудобоваримо.
Нам нужны силы.
Зеленоватая трепещущая масса их тюремщика вдруг отплыла прочь от решетки. Они подняли Жиля Хабибулу, чтобы тот возобновил борьбу с замком.
Он что-то раздраженно бормотал время от времени. Дыхание, ввиду усилий, перешло в медленные вздохи.
На лице выступил пот, мерцающий в тусклом зеленом свете, что просачивался сквозь решетку.