Он лежал на полу и смеялся!
Затем пришло смутное понимание того, что он должен что-то делать.
В мозгу вспыхнуло красное пламя. Его рвало от слабости.
И тут были остальные.
Остальные?
Да, Джей, Хал и Жиль.
И Аладори!
Он не мог их подвести.
Но что именно надо делать?
Надо вести крейсер — смутно припомнил он. Через Пояс Смерти.
Потом невыносимая боль пройдет.
Она покинет и остальных.
Аладори!
Такая красивая, такая усталая.
Он не должен позволить, чтобы она вытерпела такое.
Он боролся со смехом.
Он пытался забыть о шутке.
Он бился с болью, пожирающей нервы.
Он неуклюже потащился к пульту управления.
Надо провести «Пурпурную Мечту» сквозь радиационный барьер. Он смотрел сквозь радужный туман на полупрозрачные приборы.
Он нажимал на клавиши сияющими руками.
Он вновь и вновь содрогался от смеха.
Наконец, он понял, что барьер остался позади.
Красная боль растаяла, свечение оставило приборы, пляшущий радужный блеск постепенно покинул воздух.
Тем не менее, он по-прежнему всхлипывал от смеха.
Наконец, на мостик пришел Джей Калам, изнуренный, бледный от боли, однако спокойный и решительный.
После того, как они миновали барьер, он успел побриться и найти новую форму.
Он опять был опрятен, чист и серьезен.
— Хорошо сработано, Джон, — сказал он тихо.
— Я пока буду на мостике.
Я только что говорил с командиром о наших шансах обогнать преследующий флот.
Он утверждает, что…
Джон Стар отчаянно пытался слушать и понимать то, что говорил Джей Калам, а также старался хранить молчание.
Но шутка, она была ужасно смешная.
Он снова разразился безумным смехом, и дикий порыв хохота бросил его на палубу.
Он должен попытаться рассказать Джею Каламу о шутке.
Джей Калам ее оценит.
Потому что он тоже очень скоро будет смеяться, а его тело превращаться в зеленую гниль.
Однако сквозь смех он ничего не мог сказать.
— Джон! — услышал он испуганный крик Джея Калама.
— В чем дело?
Ты нездоров?
Джей Калам помог ему подняться на ноги, он держал его, пока тот не смог прекратить смеяться и вытереть слезы.
— Шутка! — прохрипел он.
— Роскошнейшая шутка!
Люди смеются, умирая!
— Джон!
Джон!
— Голос его был слаб от невыразимого ужаса.
— Джон, что случилось?