Но что бы они не говорили ей, она не слушала.
Она стояла на своем.
— Мне все равно, что вы думаете, и мне все равно, что вы говорите, — твердила она.
— Можете рассказать обо всем профессору или написать маме. Делайте, что хотите.
Я знаю, что встретила там фавна, и… лучше бы я там осталась навсегда, а вы все противные, противные…
Грустный это был вечер.
Люси чувствовала себя несчастной-пренесчастной, а до Эдмунда постепенно дошло, что его поступок привел совсем не к тем результатам, которых он ожидал.
Двое старших ребят начали всерьез беспокоиться, не сошла ли Люси с ума.
Они еще долго перешептывались об этом в коридоре после того, как младшие легли спать.
На следующее утро они наконец решили пойти и рассказать все профессору.
— Он напишет отцу, если с Лу действительно что-нибудь серьезное, — сказал Питер. — Нам одним тут не справиться.
И вот старшие брат и сестра пошли и постучали в дверь кабинета; профессор ответил:
«Войдите!» — и поднялся с места, и принес им стулья, и сказал, что полностью в их распоряжении!
А потом он сидел, сцепив пальцы, и слушал их историю с начала до конца, не прервав ее ни единым словом.
Да и после того, как они кончили, он еще долгое время сидел молча.
Затем откашлялся и сказал то, что они меньше всего ожидали услышать.
— Откуда вы знаете, — спросил он, — что ваша сестра все это выдумала?
— О, но ведь… — начала Сьюзен и остановилась.
По лицу старого профессора было видно, что он спрашивает совершенно серьезно.
Сьюзен взяла себя в руки и продолжала:
— Но Эдмунд говорит, что они просто играли.
— Да, — согласился профессор, — это надо принять во внимание, бесспорно, надо.
Но — вы не обидитесь на мой вопрос? — на кого, по-вашему, больше можно положиться — на сестру или на брата?
Кто из них правдивей?
— В том-то и дело, профессор, — ответил Питер.
— До сих пор я бы, не задумываясь, ответил: Люси.
— А по-твоему, кто, моя дорогая? — спросил профессор, оборачиваясь к Сьюзен.
— Ну, вообще я согласна с Питером, но не может же быть все это правдой… про лес и про фавна…
— Не знаю, не знаю, — сказал профессор, — но обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал, — не шутка, отнюдь не шутка.
— Мы боимся, что дело еще хуже, — сказала Сьюзен, — мы думаем, что у Люси не все в порядке…
— Вы полагаете, что она сошла с ума? — невозмутимо спросил профессор.
— Ну, на этот счет вы можете быть совершенно спокойны.
Достаточно поглядеть на нее и побеседовать с ней, чтобы увидеть, что она в своем уме.
— Но тогда… — начала Сьюзен и остановилась.
Чтобы взрослый человек говорил то, что они услышали от профессора! Она даже представить себе этого не могла и теперь не знала, что и подумать.
— Логика! — сказал профессор не столько им, сколько самому себе.
— Почему их не учат логически мыслить в этих их школах?
Существует только три возможности: или ваша сестра лжет, или она сошла с ума, или она говорит правду.
Вы знаете, что она никогда не лжет, и всякому видно, что она не сумасшедшая.
Значит, пока у нас не появятся какие-либо новые факты, мы должны признать, что она говорит правду.
Сьюзен глядела на профессора во все глаза, однако, судя по выражению лица, тот вовсе не шутил.
— Но как это может быть правдой, сэр? — сказал Питер.
— Что тебя смущает? — спросил профессор.
— Ну, во-первых, — сказал Питер, — если эта страна существует на самом деле, почему в нее не попадают все, кто подходит к платяному шкафу?
Я хочу сказать: в шкафу не было ничего, кроме шуб, когда мы туда заглянули; даже Люси не спорила с тем, что там ничего нет.
— Ну, и что с того? — спросил профессор.
— Да как же, сэр, если что-нибудь существует на самом деле, то оно есть всегда.
— Всегда ли? — спросил профессор, и Питер не нашелся, что ему ответить.
— Ну, а время? — сказала Сьюзен.
— У Люси просто не было времени где-нибудь побывать, даже если такая страна и существует.