С каждой минутой туман становился все гуще, а воздух все теплее.
И сани шли куда хуже, чем раньше.
Сперва Эдмунд подумал, что просто олени устали, но немного погодя увидел, что настоящая причина не в этом.
Сани дергались, застревали и подпрыгивали все чаще, словно ударяясь о камни.
Как ни хлестал гном бедных оленей, сани двигались все медленней и медленней.
Кругом раздавался какой-то непонятный шум, однако скрип саней и крики гнома мешали Эдмунду разобрать, откуда он шел. Но вот сани остановились, ни взад, ни вперед!
На миг наступила тишина.
Теперь он поймет, что это такое.
Странный мелодичный шорох и шелест — незнакомые и вместе с тем знакомые звуки; несомненно, он их уже когда-то слышал, но только не мог припомнить где.
И вдруг он вспомнил.
Это шумела вода.
Всюду, невидимые глазу, бежали ручейки, это их журчанье, бормотанье, бульканье, плеск и рокот раздавались кругом.
Сердце подскочило у Эдмунда в груди — он и сам не знал почему, — когда он понял, что морозу пришел конец.
Совсем рядом слышалось «кап-кап-кап» — это таял снег на ветвях деревьев.
Вот с еловой ветки свалилась снежная глыба, и впервые с тех пор, как он попал в Нарнию, Эдмунд увидел темно-зеленые иглы ели.
Но у него не было больше времени смотреть и слушать, потому что Колдунья тут же сказала:
— Не сиди разинув рот, дурень.
Вылезай и помоги.
Конечно, Эдмунду оставалось только повиноваться.
Он ступил на снег — вернее, в жидкую снежную кашу — и принялся помогать гному вытаскивать сани.
Наконец им удалось это сделать, и, нещадно нахлестывая оленей, гном заставил их сдвинуться с места и пройти еще несколько шагов.
Но снег таял у них на глазах, кое-где уже показались островки зеленой травы.
Если бы вы так же долго, как Эдмунд, видели вокруг один белый снег, вы бы поняли, какую радость доставляла ему эта зелень.
И тут сани окончательно увязли.
— Бесполезно, ваше величество, — сказал гном.
— Мы не можем ехать на санях в такую оттепель.
— Значит, пойдем пешком, — сказала Колдунья.
— Мы никогда их не догоним, — проворчал гном.
— Они слишком опередили нас.
— Ты мой советник или мой раб? — спросила Колдунья.
— Не рассуждай. Делай, как приказано.
Свяжи человеческому отродью руки за спиной; поведем его на веревке.
Захвати кнут.
Обрежь поводья: олени сами найдут дорогу домой.
Гном выполнил ее приказание, и через несколько минут Эдмунд уже шел, вернее, чуть не бежал.
Руки были скручены у него за спиной. Ноги скользили по слякоти, грязи, мокрой траве, и всякий раз, стоило ему поскользнуться, гном кричал на него, а то и стегал кнутом.
Колдунья шла следом за гномом, повторяя:
— Быстрей!
Быстрей!
С каждой минутой зеленые островки делались больше, а белые — меньше.
С каждой минутой еще одно дерево скидывало с себя снежный покров.
Вскоре, куда бы вы не поглядели, вместо белых силуэтов вы видели темно-зеленые лапы елей или черные колючие ветви дубов, буков и вязов.
А затем туман стал из белого золотым и вскоре совсем исчез.
Лучи солнца насквозь пронизывали лес, между верхушками деревьев засверкало голубое небо.
А вскоре начались еще более удивительные вещи.
Завернув на прогалину, где росла серебристая береза, Эдмунд увидел, что вся земля усыпана желтыми цветочками — чистотелом.
Журчание воды стало громче.
Еще несколько шагов — и им пришлось перебираться через ручей.
На его дальнем берегу росли подснежники.
— Иди, иди, не оглядывайся, — проворчал гном, когда Эдмунд повернул голову, чтобы полюбоваться цветами, и злобно дернул веревку.