Внезапно справа от них раздались звуки музыки, и, обернувшись, они увидели то, ради чего пришли сюда.
Аслан стоял в центре целой группы престранных созданий, окружавших его полукольцом.
Там были духи деревьев и духи источников — дриады и наяды, как их зовут в нашем мире, — с лирами в руках. Вот откуда слышалась музыка.
Там было четыре больших кентавра.
Сверху они были похожи на суровых, но красивых великанов, снизу — на могучих лошадей, таких, какие работают в Англии на фермах.
Был там и единорог, и бык с человечьей головой, и пеликан, и орел, и огромный пес.
А рядом с Асланом стояли два леопарда. Один держал его корону, другой — его знамя.
А как вам описать самого Аслана? Этого не могли бы ни ребята, ни бобры. Не знали они и как вести себя с ним, и что сказать.
Те, кто не был в Нарнии, думают, что нельзя быть добрым и грозным одновременно.
Если Питер, Сьюзен и Люси когда-нибудь так думали, то теперь они поняли свою ошибку.
Потому что, когда они попробовали прямо взглянуть на него, они почувствовали, что не осмеливаются это сделать, и лишь на миг увидели золотую гриву и большие, серьезные, проникающие в самое сердце глаза,
— Подойди к нему, — шепнул мистер Бобр.
— Нет, — шепнул Питер. — Вы первый.
— Сначала дети Адама и Евы, потом животные, — ответил ему шепотом мистер Бобр.
— Сьюзен, — шепнул Питер. — Может быть, ты?
Дам всегда пропускают вперед.
— Ты же старший, — шепнула Сьюзен.
И конечно, чем дольше они так перешептывались, тем более неловко им было.
Наконец Питер понял, что первым действовать придется ему.
Он вытащил из ножен меч и отдал честь Аслану. Торопливо шепнув остальным:
«Идите за мной.
Возьмите себя в руки», — он приблизился ко Льву и сказал:
— Мы пришли… Аслан.
— Добро пожаловать, Питер, сын Адама и Евы, — сказал Аслан.
— Добро пожаловать, Сьюзен и Люси, дочери Адама и Евы.
Добро пожаловать, Бобр и Бобриха.
Голос у Льва был низкий и звучный, и почему-то ребята сразу перестали волноваться.
Теперь на сердце у них было радостно и спокойно, и им вовсе не казалось неловким стоять перед Асланом молча.
— А где же четвертый? — спросил Аслан.
— Он хотел их предать, он перешел на сторону Белой Колдуньи, о, Аслан, — ответил мистер Бобр.
И тут что-то заставило Питера сказать:
— Тут есть и моя вина, Аслан.
Я рассердился на него, и, мне кажется, это толкнуло его на ложный путь.
Аслан ничего не ответил на эти слова, просто стоял и пристально смотрел на мальчика.
И все поняли, что тут, действительно, не поможешь словами.
— Пожалуйста, Аслан, — попросила Люси, — нельзя ли как-нибудь спасти Эдмунда?
— Мы сделаем все, чтобы его спасти, — сказал Аслан.
— Но это может оказаться труднее, чем вы полагаете.
И Лев опять замолчал.
С первой минуты Люси восхищалась тем, какой у него царственный, грозный и вместе с тем миролюбивый взгляд, но сейчас она вдруг увидела, что его взгляд к тому же еще и печальный.
Однако выражение это сразу же изменилось.
Аслан тряхнул гривой и хлопнул одной лапой о другую. «Страшные лапы, — подумала Люси, — хорошо, что он умеет втягивать когти».
— Ну, а пока пусть готовят пир, — сказал он.
— Отведите дочерей Адама и Евы в шатер и позаботьтесь о них.
Когда девочки ушли, Аслан положил лапу Питеру на плечо — ох и тяжелая же она была! — и сказал:
— Пойдем, сын Адама и Евы, я покажу тебе замок, где ты будешь королем.
И Питер, все еще держа в руке меч, последовал за Львом к восточному краю поляны.
Их глазам открылся великолепный вид.
За спиной у них садилось солнце, и вся долина, лежащая внизу — лес, холмы, луга, извивающаяся серебряной змейкой река, — была залита вечерним светом.
А далеко-далеко впереди синело море и плыли по небу розовые от закатного солнца облака.