— Что вы этим хотите сказать?
Мне нужно немедленно идти домой.
Там все, наверно, беспокоятся.
— Но тут же воскликнула: — Мистер Тамнус!
Что с вами? — потому что карие глаза фавна наполнились слезами, затем слезы покатились у него по щекам, закапали с кончика носа, и наконец он закрыл лицо руками и заплакал в голос.
— Мистер Тамнус!
Мистер Тамнус! — страшно расстроившись, промолвила Люси.
— Не надо, не плачьте!
Что случилось?
Вам нехорошо?
Миленький мистер Тамнус, скажите, пожалуйста, скажите: что с вами?
Но фавн продолжал рыдать так, словно у него разрывалось сердце.
И даже когда Люси подошла к нему, и обняла его, и дала ему свой носовой платок, он не успокоился.
Он только взял платок и тер им нос и глаза, выжимая его на пол обеими руками, когда он становился слишком мокрым, так что вскоре Люси оказалась в большой луже.
— Мистер Тамнус! — громко закричала Люси прямо в ухо фавну и потрясла его.
— Пожалуйста, перестаньте.
Сейчас же перестаньте.
Как вам не стыдно, такой большой фавн!
Ну почему, почему вы плачете?
— А-а-а! — ревел мистер Тамнус.
— Я плачу, потому что я очень плохой фавн.
— Я вовсе не думаю, что вы плохой фавн, — сказала Люси.
— Я думаю, что вы очень хороший фавн.
Вы самый милый фавн, с каким я встречалась.
— А-а, вы бы так не говорили, если бы знали, — отвечал, всхлипывая, мистер Тамнус.
— Нет, я плохой фавн.
Такого плохого фавна не было на всем белом свете.
— Да что вы натворили? — спросила Люси.
— Мой батюшка… это его портрет там, над камином… он бы ни за что так не поступил…
— Как — так? — спросила Люси.
— Как я, — сказал фавн.
— Пошел на службу к Белой Колдунье — вот что я сделал.
Я на жалованье у Белой Колдуньи.
— Белой Колдуньи?
Кто она такая?
— Она? Она та самая, у кого вся Нарния под башмаком.
Та самая, из-за которой у нас вечная зима.
Вечная зима, а Рождества и весны все нет и нет. Только подумайте!
— Ужасно! — сказала Люси.
— Но вам-то она за что платит?
— Вот тут и есть самое плохое, — сказал мистер Тамнус с глубоким вздохом.
— Я похититель детей, вот за что.
Взгляните на меня, дочь Евы.
Можно ли поверить, что я способен, повстречав в лесу бедного невинного ребенка, который не причинил мне никакого зла, притвориться, будто дружески к нему расположен, пригласить к себе в пещеру и усыпить своей флейтой — все ради того, чтобы отдать несчастного в руки Белой Колдуньи?
— Нет, — сказала Люси.
— Я уверена, что вы не способны так поступить.
— Но я поступил так, — сказал фавн.
— Ну что ж, — отозвалась Люси, помедлив (она не хотела говорить неправду и вместе с тем не хотела быть очень уж суровой с ним), — что ж, это было нехорошо с вашей стороны.
Но вы сожалеете о своем поступке, и я уверена, что больше вы так никогда не сделаете.
— О, дочь Евы, неужели вы не понимаете? — спросил фавн.