Остальные как раз и совершали эту ошибку.
Когда ее палочка оказалась сломанной, у нас появилась некоторая надежда… Ах, если бы мы не понесли таких больших потерь в самом начале сражения!
Эдмунд тяжело ранен.
Нам надо подойти к нему.
Друзья нашли Эдмунда за передовой линией на попечении миссис Бобрихи.
Он был в крови, рот приоткрыт, лицо жуткого зеленоватого цвета.
— Быстрее, Люси, — сказал Аслан.
И тут Люси вдруг впервые вспомнила о целебном бальзаме, полученном ею в подарок от Деда Мороза.
Руки девочки так дрожали, что она не могла вытащить пробку, но наконец ей это удалось и она влила несколько капель в рот брату.
— У нас много других раненых, — напомнил ей Аслан, но Люси не отрываясь смотрела на бледное лицо Эдмунда, гадая, помог ли ему бальзам.
— Я знаю, — нетерпеливо ответила Люси.
— Погоди минутку.
— Дочь Адама и Евы, — повторил Аслан еще суровей, — другие тоже стоят на пороге смерти.
Сколько же их еще должно умереть из-за Эдмунда?
— О, прости меня, Аслан, — сказала Люси, вставая, и пошла вместе с ним.
Следующие полчаса они были заняты делом: она возвращала жизнь раненым, он — тем, кто был обращен в камень.
Когда она наконец освободилась и смогла вернуться к Эдмунду, он уже был на ногах и раны его исцелились. Люси давно — пожалуй, целую вечность — не видела, чтобы он выглядел так чудесно. По правде сказать, с того самого дня, как он пошел в школу. Там-то, в этой ужасной школе, в компании дурных мальчишек, он и сбился с правильного пути.
А теперь Эдмунд снова стал прежним и мог прямо смотреть людям в глаза.
И тут же, на поле боя, Аслан посвятил Эдмунда в рыцари.
— Интересно, — шепнула сестре Люси, — знает ли он, что сделал ради него Аслан?
О чем на самом деле договорился Аслан с Колдуньей?
— Ш-ш-ш… Нет.
Конечно, нет, — сказала Сьюзен.
— Как ты думаешь, рассказать ему? — спросила Люси.
— Разумеется, нет, — ответила Сьюзен.
— Это будет для него ужасно.
Подумай, как бы ты себя чувствовала на его месте.
— И все-таки ему следовало бы знать, — сказала Люси.
Но тут их разговор прервали.
В ту ночь они спали там, где их застали события.
Как Аслан добыл еду для всех, я не знаю, но так или иначе около восьми часов вечера все они сидели на траве и пили чай.
На следующий день они двинулись на запад вдоль берега большой реки.
И еще через день, под вечер, пришли к ее устью.
Над ними возвышались башни замка Кэр-Паравел, стоящего на небольшом холме, перед ними были дюны, кое-где среди песков виднелись скалы, лужицы соленой воды и водоросли. Пахло морем, на берег накатывали одна за другой бесконечные сине-зеленые волны.
А как кричали чайки!
Вы когда-нибудь слышали их?
Помните, как они кричат?
Вечером, после ужина, четверо ребят снова спустились к морю, скинули туфли и чулки и побегали по песку босиком.
Но следующий день был куда более торжественным.
В этот день в Большом Зале Кэр-Паравела — этом удивительном зале с потолком из слоновой кости, с дверью в восточной стене, выходящей прямо на море, и украшенной перьями западной стеной — в присутствии всех их друзей Аслан венчал ребят на царство. Под оглушительные крики:
«Да здравствует король Питер!
Да здравствует королева Сьюзен!
Да здравствует король Эдмунд!
Да здравствует королева Люси!» — он подвел их к четырем тронам.
— Кто был хоть один день королем или королевой в Нарнии, навсегда останется здесь королевой или королем.
Несите достойно возложенное на вас бремя, сыновья и дочери Адама и Евы, — сказал он.
Через широко распахнутые двери в восточной стене послышались голоса сирен и тритонов, подплывших к берегу, чтобы пропеть хвалу новым правителям Нарнии.
И вот ребята сели на троны, и в руки им вложили скипетры, и они стали раздавать награды и ордена своим боевым друзьям: фавну Тамнусу и чете бобров, великану Рамблбаффину и леопардам, добрым кентаврам и добрым гномам, и льву — тому, который был обращен в камень.
В ту ночь в Кэр-Паравеле был большой праздник: пировали и плясали до утра. Сверкали золотые кубки, рекой лилось вино, и в ответ на музыку, звучавшую в замке, к ним доносилась удивительная, сладостная и грустная музыка обитателей моря.
Но пока шло это веселье, Аслан потихоньку выскользнул из замка.