И когда ребята это заметили, они ничего не сказали, потому что мистер Бобр их предупредил:
— Аслан будет приходить и уходить, когда ему вздумается.
Сегодня вы увидите его, а завтра нет.
Он не любит быть привязанным к одному месту… и, понятное дело, есть немало других стран, где ему надо навести порядок.
Не беспокойтесь.
Он будет к вам заглядывать.
Только не нужно его принуждать.
Ведь он же не ручной лев. Он все-таки дикий.
Как вы видите, наша история почти — но еще не совсем — подошла к концу.
Два короля и две королевы хорошо управляли своей страной. Царствование их было долгим и счастливым.
Сперва они тратили много времени на то, чтобы найти оставшихся в живых приспешников Белой Колдуньи и уничтожить их. Еще долго в диких уголках таились гадкие чудища… В одном месте являлась ведьма, в другом — людоед. В одном месте видели оборотня, в другом — рассказывали о кикиморе.
Но наконец все злое племя удалось истребить.
Ребята ввели справедливые законы и поддерживали в Нарнии порядок, следили за тем, чтобы не рубили зря добрые деревья, освободили маленьких гномов и сатиров от дополнительных занятий в школе, наказывали всех тех, кто совал нос в чужие дела и вредил соседям, помогали тем, кто жил честно и спокойно и не мешал жить другим.
Они прогнали дурных великанов (совсем не похожих на Рамблбаффина), когда те осмелились пересечь северную границу Нарнии.
Заключали дружественные союзы с заморскими странами, наносили туда визиты на высшем уровне и устраивали торжественные приемы у себя.
Шли годы. И сами ребята тоже менялись.
Питер стал высоким широкоплечим мужчиной, отважным воином, и его называли король Питер Великолепный.
Сьюзен стала красивой стройной женщиной с черными волосами, падающими чуть не до пят, и короли заморских стран наперебой отправляли в Нарнию послов и просили ее руку и сердце.
Ее прозвали Сьюзен Великодушная.
Эдмунд был более серьезного и спокойного нрава, чем Питер.
Его прозвали король Эдмунд Справедливый.
А золотоволосая Люси всегда была весела, и все соседние принцы мечтали взять ее в жены, а народ Нарнии прозвал ее Люси Отважная.
Так они и жили — радостно и счастливо, и если вспоминали о своей прежней жизни по ту сторону дверцы платяного шкафа, то только как мы вспоминаем приснившийся нам сон.
И вот однажды Тамнус — он уже стал к тому времени пожилым и начал толстеть — принес им известие о том, что в их краях вновь появился Белый Олень — тот самый Олень, который выполняет все ваши желания, если вам удается его поймать.
Оба короля и обе королевы и их главные приближенные отправились на охоту в западный лес в сопровождении псарей с охотничьими собаками и егерей с охотничьими рожками.
Вскоре они увидели Белого Оленя.
Они помчались за ним по пущам и дубравам не разбирая дороги; кони их приближенных выбились из сил, и только короли и королевы неслись следом за оленем.
Но вот они увидели, что тот скрылся в такой чащобе, где коням было не пройти.
Тогда король Питер молвил (они теперь говорили совсем иначе, так как долго пробыли королевами и королями):
— Любезный брат мой, любезные сестры мои, давайте спешимся, оставим наших скакунов и последуем за этим оленем. Ибо ни разу за всю мою жизнь мне не приходилось охотиться на такого благородного зверя.
— Государь, — ответствовали они, — да будет на то твоя воля!
И вот они спешились, привязали лошадей к деревьям и пешком двинулись в гущу леса.
Не успели они туда войти, как королева Сьюзен сказала:
— Любезные друзья мои, перед нами великое чудо! Взгляните: это дерево — из железа!
— Государыня, — сказал король Эдмунд, — если вы как следует присмотритесь, вы увидите, что это — железный столб, на вершине которого установлен фонарь.
— Клянусь Львиной Гривой, весьма странно, — сказал король Питер, — ставить фонарь в таком месте, где деревья столь густо обступают его со всех сторон и кроны их вздымаются над ним столь высоко, что, будь он даже зажжен, его света бы никто не заметил.
— Государь, — сказала королева Люси, — по всей вероятности, когда ставили железный столб, деревья здесь были меньше и росли реже или вовсе еще не росли.
Лес этот молодой, а столб — старый.
И все они принялись разглядывать его.
И вот король Эдмунд сказал:
— Я не ведаю почему, но этот фонарь и столб пробуждают во мне какое-то странное чувство, словно я уже видел нечто подобное во сне или во сне, приснившемся во сне.
— Государь, — ответствовали они ему, — с нами происходит то же самое.
— Более того, — сказала королева Люси, — меня не оставляет мысль, что, если мы зайдем за этот столб с фонарем, нас ждут необычайные приключения или полная перемена судьбы.
— Государи, — сказал король Эдмунд, — подобное же предчувствие шевелится и в моей груди.
— И в моей, любезный брат, — сказал король Питер.
— И в моей тоже, — сказала королева Сьюзен.
— А посему я советую вернуться к нашим коням и не преследовать более Белого Оленя.
— Государыня, — сказал король Питер. — Дозволь тебе возразить.
Ни разу с тех пор, как мы четверо стали править Нарнией, не было случая, чтобы мы взялись за какое-нибудь благородное дело — будь то сражение, рыцарский турнир, акт правосудия или еще что-нибудь — и бросили на полдороге. Напротив, все, за что мы брались, мы доводили до конца.
— Сестра, — сказала королева Люси, — мой брат-король произнес справедливые слова.