Как только Эдмунд принялся потягивать это сладкое, пенящееся, густое питье, ему стало гораздо лучше.
Он никогда не пробовал ничего похожего, питье согрело Эдмунда с ног до головы.
— Скучно пить и не есть, — сказала королева.
— Чего бы тебе хотелось больше всего, сын Адама?
— Рахат-лукума, если можно, ваше величество, — проговорил Эдмунд.
Королева вновь капнула на снег одну каплю из медного флакона — и в тот же миг капля превратилась в круглую коробку, перевязанную зеленой шелковой лентой. Когда Эдмунд ее открыл, она оказалась полна великолепного рахат-лукума. Каждый кусочек был насквозь прозрачный и очень сладкий.
Эдмунду в жизни еще не доводилось отведывать такого вкусного рахат-лукума.
Он уже совсем согрелся и чувствовал себя превосходно.
Пока он лакомился, Колдунья задавала ему вопрос за вопросом.
Сперва Эдмунд старался не забывать, что невежливо говорить с полным ртом, но скоро он думал только об одном: как бы запихать в рот побольше рахат-лукума, и чем больше он его ел, тем больше ему хотелось еще, и он ни разу не задумался над тем, почему Колдунья расспрашивает его с таким любопытством.
Она заставила его рассказать, что у него есть брат и две сестры, и что одна из сестер уже бывала в Нарнии и встретила тут фавна, и что никто, кроме него самого, и его брата и сестер, ничего о Нарнии не знает.
Особенно заинтересовало ее то, что их четверо, и она снова и снова к этому возвращалась.
— Ты уверен, что вас четверо? — спрашивала она.
— Два сына Адама и две дочери Евы — не больше и не меньше? И Эдмунд, набив рот рахат-лукумом, снова и снова отвечал:
— Да, я уже вам говорил. Он забывал добавлять «ваше величество», но она, судя по всему, не обращала на это внимания.
Наконец с рахат-лукумом было покончено. Эдмунд во все глаза уставился на пустую коробку — вдруг Колдунья спросит, не хочет ли он еще.
Возможно, она догадывалась, о чем он думает, ведь она знала — а он-то нет, — что это волшебный рахат-лукум, и тому, кто хоть раз его попробует, хочется еще и еще, и если ему позволить, будет есть до тех пор, пока не лопнет от объедения.
Но она не предложила Эдмунду больше.
Вместо этого она сказала ему:
— Сын Адама! Мне было бы очень приятно повидать твоего брата и твоих двух сестер.
Не приведешь ли ты их ко мне в гости?
— Попробую, — сказал Эдмунд, все еще не отводя глаз от пустой коробки.
— Если ты снова сюда придешь, конечно, вместе с ними, я опять угощу тебя рахат-лукумом.
Сейчас я не могу этого сделать, магия больше не подействует.
Другое дело — у меня в замке.
— Почему бы нам не поехать сейчас к вам? — спросил Эдмунд.
Когда Колдунья предлагала ему сесть к ней в сани, он испугался, как бы она не увезла его куда-нибудь далеко, в неизвестное место, откуда он не сумеет найти дорогу назад, но теперь он позабыл всякий страх.
— Мой замок очень красив, — сказала Колдунья.
— Я уверена, что тебе там понравится.
Там есть комнаты, с полу до потолка заставленные коробками с рахат-лукумом. И вот что еще: у меня нет своих детей.
Я хочу усыновить славного мальчика и сделать его принцем. Когда я умру, он станет королем Нарнии.
Принц будет носить золотую корону и целый день есть рахат-лукум, а ты — самый умный и самый красивый мальчик из всех, кого я встречала.
Я была бы не прочь сделать тебя принцем… потом, когда ты приведешь ко мне остальных.
— А почему не сейчас? — спросил Эдмунд.
Лицо его раскраснелось, рот и руки были липкие от рахат-лукума.
Он не выглядел ни красивым, ни умным, что бы там ни говорила королева.
— Если я возьму тебя с собой, — сказала она, — я не увижу твоих сестер и брата.
А мне бы очень хотелось познакомиться с твоими милыми родственниками.
Ты будешь принцем, а позже — королем, это решено.
Но тебе нужны придворные, люди благородной крови.
Я сделаю твоего брата герцогом, а сестер — герцогинями.
— Ну, в них-то нет ничего особенного, — проворчал Эдмунд, — и во всяком случае, мне ничего не стоит привести их сюда в любой другой день.
— Да, но попав в мой замок, — сказала Колдунья, — ты можешь про них забыть.
Тебе там так понравится, что ты не захочешь уходить ради того, чтобы привести их.
Нет, сейчас ты должен вернуться к себе в страну и прийти ко мне в другой раз, вместе с ними, понимаешь?
Приходить одному нет толку,
— Но я не знаю дороги домой, — заскулил Эдмунд.
— Ее нетрудно найти, — сказала Колдунья.
— Видишь фонарный столб?
— Она протянула волшебную палочку, и Эдмунд увидел тот самый фонарь, под которым Люси повстречалась с фавном.