В тот день Корнелиус побывал в форте и шнырял близ дома Джима.
Джим вручил ему записку, так как тот говорил по-английски, был известен Брауну и не подвергался риску попасть под выстрел одного из его людей, что легко могло случиться с кем-нибудь из малайцев, в темноте приближающихся к холму.
Вручив послание, Корнелиус не уходил.
Браун сидел у маленького костра; все остальные лежали.
– Я мог бы вам сказать кое-что приятное, – угрюмо пробормотал Корнелиус.
Браун не обратил на него внимания.
– Вы его не убили, – продолжал тот, – а что вы за это получаете?
Вы могли бы забрать все деньги у раджи и ограбить дома буги, а теперь у вас нет ничего.
– Проваливайте-ка отсюда! – проворчал Браун, даже не взглянув на него.
Но Корнелиус уселся рядом с ним и стал ему что-то нашептывать, изредка притрагиваясь к его локтю.
То, что он сказал, заставило Брауна с проклятием выпрямиться: Корнелиус сообщил ему о вооруженном отряде Даина Уориса в низовьях реки.
Сначала Браун решил, что его предали, но, поразмыслив, убедился, что о предательстве не может быть и речи.
Он ничего не сказал, и немного погодя Корнелиус равнодушным тоном заметил, что есть другой обходный путь, хорошо ему известный.
– Полезное сведение, – сказал Браун, настораживаясь; и Корнелиус заговорил о том, что происходит в городе, повторил речи, произнесенные на совете, ровным голосом жужжа в ухо Брауна, словно не желая будить спящих.
– Он думает, что обезвредил меня, – не так ли? – очень тихо пробормотал Браун.
– Да.
Он дурак.
Дитя малое.
Он явился сюда и ограбил меня, – жужжал Корнелиус, – и заставил весь народ ему верить; но если что-нибудь случится, и они перестанут ему верить, – что тогда от него останется?
Этот буги Даин, что ждет вас в низовьях реки, капитан, – тот самый человек, который загнал вас на холм, когда вы только что сюда прибыли.
Браун небрежно бросил, что недурно было бы избежать этой встречи; и с тем же независимым видом Корнелиус заявил, что знает обходный путь – пролив достаточно широкий, по которому лодка Брауна может пройти, минуя лагерь Уориса.
– Вам придется не шуметь, – сказал он, словно что-то вспомнив, – так как в одном месте мы будем проходить как раз позади его лагеря.
Очень близко.
Они расположились на берегу и втащили свою лодку.
– Не бойтесь, мы умеем скользить неслышно, как мыши, – сказал Браун.
Корнелиус потребовал, чтобы его каноэ взяли на буксир в том случае, если он будет указывать дорогу Брауну.
– Я должен поскорей вернуться назад, – пояснил он.
За два часа до рассвета караульные известили находившихся за частоколом, что белые разбойники спускаются к своему судну.
Тотчас же встрепенулись все вооруженные люди в Патюзане, хотя на берегах реки по-прежнему было тихо, и если бы не дымное пламя костров, город казался бы спящим, как в мирное время.
Тяжелый туман низко навис над водой, и в призрачном сером свете ничего не было видно.
Когда баркас Брауна выплыл из речонки в широкую реку, Джим стоял на низком мысе перед частоколом раджи – на том самом месте, куда он ступил по приезде в Патюзан.
В сером свете показалась движущаяся тень – одинокая, очень большая и, однако, трудно различимая.
Доносился тихий шепот.
Браун, сидевший у руля, слышал, как Джим спокойно сказал:
– Путь свободен.
Вы лучше доверьтесь течению, пока не рассеялся туман. Но скоро он рассеется.
– Да, скоро будет светло, – отозвался Браун.
Тридцать или сорок человек, стоявшие с мушкетами перед частоколом, затаили дыхание.
Буги, владелец пироги, тот самый, кого я видел на веранде Штейна, находился среди них и впоследствии рассказывал мне, что баркас, поравнявшись с низким мысом, вдруг словно вырос и навис, как гора.
– Если вы считаете, что имеет смысл переждать день в море, – крикнул Джим, – я постараюсь чего-нибудь вам прислать – теленка, ямсу… что придется.
Тень продолжала двигаться вперед.
– Да.
Пришлите – донесся из тумана заглушенный голос.
Никто из внимательных слушателей не понял смысла этих слов, а потом Браун и его люди уплыли, скрылись бесшумно, словно призраки.
Так Браун, невидимый в тумане, уезжает из Патюзана, сидя бок о бок с Корнелиусом на корме баркаса.
– Может быть, вы получите теленка, – произнес Корнелиус. – О да!
Теленка.
И ямсу.
Вы это получите, раз он сказал.
Он всегда говорит правду.