Слышались тихие голоса и шарканье ног.
Теперь должно было разбираться дело об избиении какого-то ростовщика. Обвиняемый – почтенный крестьянин с прямой белой бородой – сидел на циновке как раз за дверью; вокруг него сидели на корточках или стояли его сыновья, дочери, зятья, жены, – думаю, добрая половина деревни собралась здесь.
Стройная темнокожая женщина с полуобнаженной спиной, голым черным плечом и с тонким золотым кольцом, продетым в нос, вдруг заговорила пронзительным, крикливым голосом.
Человек, шедший со мной, невольно поднял на нас глаза.
Мы уже вышли и очутились как раз за могучей спиной Джима.
Не знаю, эти ли крестьяне привели с собой желтую собаку.
Как бы то ни было, но собака была налицо и, как всякая туземная собака, украдкой шныряла между ногами проходящих; мой спутник споткнулся об нее.
Она, не взвизгнув, отскочила в сторону, а незнакомец, слегка повысив голос, сказал с тихим смехом.
– Посмотрите на эту трусливую тварь! Поток людей разъединил нас.
Меня на секунду приперли к стене, а незнакомец спустился по ступеням и исчез.
Я видел, как Джим круто повернулся.
Он шагнул вперед и преградил мне дорогу.
Мы были одни; он посмотрел на меня с видом упрямым и решительным.
Я чувствовал себя так, словно меня остановили в дремучем лесу.
Веранда к тому времени опустела; шум затих в зале суда; там, в доме, спустилось великое молчание, и только откуда-то издалека донесся жалобный восточный голос.
Собака, не успевшая проскользнуть в дверь, уселась и начала ловить блох.
– Вы заговорили со мной? – тихо спросил Джим, наклоняясь вперед, но не ко мне, а словно наступая на меня. – Не знаю, понятно ли вам, что я хочу сказать?
Я тотчас же ответил: – Нет.
Что-то в звуке этого спокойного голоса подсказало мне, что следует быть настороже.
Я следил за ним.
Это очень походило на встречу в лесу, только нельзя было предугадать исход, раз он не мог потребовать ни моих денег, ни моей жизни – ничего, что бы я попросту отдал или стал защищать с чистой совестью.
– Вы говорите – нет, – сказал он, очень мрачный, – но я слышал.
– Какое-то недоразумение, – возразил я, ничего не понимая, но не сводя глаз с его лица.
Я следил, как оно потемнело, словно небо перед грозой: тени незаметно набегали на него и таинственно сгущались в тишине перед назревающей вспышкой.
– Насколько мне известно, я не открывал рта в вашем присутствии, – заявил я, что соответствовало действительности.
Нелепая стычка начинала меня злить.
Теперь я понимаю, что в тот момент мне грозила расправа – настоящая кулачная расправа.
Думаю, я смутно чувствовал эту возможность.
Не то чтобы он по-настоящему мне угрожал.
Наоборот – он был страшно пассивен, но он нахмурился и хотя не производил впечатления человека исключительной силы, но, казалось, свободно мог прошибить стену.
Однако я подметил и благоприятный симптом: Джим как будто глубоко задумался и стал колебаться; я это принял как дань моему неподдельно искреннему тону и манерам.
Мы стояли друг против друга.
В зале суда разбиралось дело о нападении и избиении.
Я уловил слова:
«Буйвол… палка… в великом страхе…»
– Почему вы все утро на меня смотрели? – сказал наконец Джим.
Он поднял глаза, потом снова уставился в пол.
– Вы думали, что все будут сидеть с опущенными глазами, щадя ваши чувства? – отрезал я, не желая принимать покорно его нелепые выпады.
Он снова поднял глаза и на этот раз прямо посмотрел мне в лицо.
– Нет.
Так оно и должно быть, – произнес он, словно взвешивая истину этого положения. – Так оно и должно быть.
На это я иду.
Но только, – тут он заговорил быстрее, – я никому не позволю оскорблять меня за стенами суда.
С вами был какой-то человек.
Вы говорили с ним… о да, я знаю, все это прекрасно.
Вы говорили с ним, но так, чтобы я слышал…
Я заверил его, что он жестоко заблуждается.
Я понятия не имел, как это могло произойти.
– Вы думали, что я побоюсь ответить на оскорбление, – сказал он с легкой горечью.
Я был настолько заинтересован, что подмечал малейшие оттенки и выражения, но по-прежнему ничего не понимал. Однако что-то в этих словах – или, быть может, интонация этой фразы – побудило меня отнестись к нему снисходительно.