Ведь попал же я каким-то образом в шлюпку. В шлюпку… я.
Мускулы вокруг его рта сократились, и гримаса прорезала маску, скрывавшую его лицо, – сильная, мимолетная судорога, словно вспышка молнии, освещающая на секунду тайные извивы облака.
– Я прыгнул.
Несомненно, я сидел с ними в шлюпке, – не так ли?
Не ужасно ли: что-то побудило человека сделать такую вещь, а потом на него ложится ответственность!
Что я знал об их Джордже, из-за которого они подняли вой?
Помню, я видел, как он лежал скорчившись на палубе.
«Убийца и трус!» – выкрикивал старший механик.
Казалось, только эти два слова и приходили ему на память.
Мне было все равно, но этот крик начал меня раздражать.
«Замолчи», – сказал я.
Тут он собрался с силами и отчаянно завопил:
«Ты его убил!
Ты его убил!»
«Нет, – крикнул я, – но тебя я сейчас убью!»
Я вскочил, он с грохотом упал назад через скамью.
Я не знаю, как это произошло.
Было слишком темно.
Должно быть, он хотел попятиться.
Я стоял неподвижно, повернувшись лицом к корме, а маленький второй механик захныкал:
«Ведь ты же не ударишь человека со сломанной рукой… а еще называешь себя джентльменом».
Я услышал тяжелые шаги и хриплое ворчание.
Вторая скотина шла на меня, ударяя веслом по корме.
Я видел, как он надвигается, огромный-огромный, – такими нам представляются люди в тумане или во сне.
«Иди!» – крикнул я.
Я швырнул бы его за борт, как узел с тряпьем.
Он остановился, пробормотал что-то и повернул назад.
Быть может, он услышал вой ветра.
Я ничего не слыхал.
То был последний рывок шквала.
Шкипер вернулся на свое место.
Мне было жаль.
Я не прочь был попытаться…
Он разжал и снова сжал кулак: руки его злобно дрожали.
– Тише, тише, – прошептал я.
– А?
Что?
Я не волнуюсь, – возразил он, страшно разобиженный, и, судорожно двинув локтем, опрокинул бутылку коньяка.
Я рванулся вперед, отодвигая стул.
Он выскочил из-за стола, словно мина взорвалась за его спиной, и метнулся в сторону; я увидал испуганные глаза и побледневшее лицо.
Потом на лице его отразилась досада.
– Ужасно неприятно!
Какой я неловкий, – пробормотал он, очень расстроенный. Нас окутал острый запах пролитого алкоголя, и удушливая атмосфера питейного дома ворвалась в прохладный чистый мрак ночи.
В зале ресторана потушили огни; наша свеча одиноко мерцала в длинной галерее, и колонны почернели от подножия до капителей.
На фоне ярких звезд угол дома, где помещается Управление порта, вырисовывался отчетливо по ту сторону эспланады, словно мрачное здание придвинулось ближе, чтобы видеть и слышать.
Он принял равнодушный вид.
– Пожалуй, сейчас я не так спокоен, как тогда.
Я был готов ко всему.
Какое это имело значение?..
– Недурно вы провели время в этой шлюпке, – заметил я.