Туман его чувств проплывал между нами, как бы потревоженный его борьбой, и в прорывах этой нематериальной завесы я отчетливо видел перед собой его, взывающего ко мне, – видел, словно символическую фигуру на картине.
Прохладный ночной воздух, казалось, давил мое тело, тяжелый, как мраморная плита.
– Понимаю, – прошептал я, чтобы доказать себе, что могу стряхнуть овладевшую мною немоту.
– «Эвондель» подобрал нас как раз перед заходом солнца, – угрюмо заметил он. – Шел прямо на нас.
Нам оставалось только сидеть и ждать.
После долгой паузы он произнес:
– Они рассказали свою историю.
И снова спустилось гнетущее молчание.
– Тут только я понял, на что я решил пойти, – добавил он.
– Вы ничего не сказали, – прошептал я.
– Что мог я сказать? – спросил он так же тихо. – …Легкий толчок.
Остановили судно.
Удостоверились, что оно повреждено.
Приняли меры, чтобы спустить шлюпки, не вызывая паники.
Когда была спущена первая шлюпка, налетел шквал, и судно пошло ко дну… Как свинец… Что могло быть еще яснее… – Он опустил голову. – …и еще ужаснее.
Губы его задрожали; он смотрел мне прямо в глаза.
– Я прыгнул – не так ли? – спросил он уныло. – Вот что я должен был пережить.
Та история не имела значения.
На секунду он сжал руки, поглядел направо и налево во мрак.
– Это было так, словно обманывали мертвых, – пробормотал он, заикаясь.
– А мертвых не было, – сказал я.
Тут он ушел от меня – только так я могу это описать.
Я увидел, что он подошел вплотную к балюстраде.
Несколько минут он стоял там, словно наслаждаясь чистотой и спокойствием ночи.
От цветущего кустарника в саду поднимался в сыром воздухе сильный аромат.
Он подошел ко мне быстрыми шагами.
– И это тоже не имело значения, – сказал он с непоколебимым упорством.
– Быть может, – согласился я, чувствуя, что мне его не понять.
В конце концов что я знал?
– Умерли они или нет, но мне не было оправдания, – сказал он. – Я должен был жить, – не так ли?
– Да, пожалуй, если стать на вашу точку зрения, – промямлил я.
– Я был рад, конечно, – небрежно бросил он, словно думая о чем-то другом.
– Огласка, – произнес он медленно и поднял голову. – Знаете, какая была моя первая мысль, когда я услышал?..
Я почувствовал облегчение.
Облегчение при мысли, что эти крики… Я вам говорил, что слышал крики?
Нет?
Ну, так я их слышал.
Крики о помощи… они неслись вместе с моросящим дождем.
Воображение, должно быть.
И, однако, я едва могу… Как глупо… Остальные не слыхали.
Я их спрашивал после.
Они все сказали – нет.
Нет?
А я их слышал даже тогда!
Мне следовало бы знать… но я не думал – я только слушал.
Очень слабые крики… день за днем.
Потом этот маленький полукровка подошел ко мне и заговорил:
«Патна»… французская канонерка… привели на буксире в Аден… Расследование… Управление порта… Дом моряка… позаботились о помещении для вас…» Я шел с ним и наслаждался тишиной.
Значит, никаких криков не было.
Воображение.