– Хотел бы я встретить сейчас моего компаньона, – пробормотал он. – Знаете моего компаньона?
Старый Робинсон.
Да, тот самый Робинсон.
Как, вы не знаете?
Известный Робинсон.
Человек, который провез контрабандой больше опиума и в свое время захватил больше котиков, чем кто бы то ни было из нынешних парней.
Говорят, он абордировал шхуны, охотившиеся за котиками у берегов Аляски, когда туман был такой густой, что только господь бог мог отличить одного человека от другого.
Страшный Робинсон.
Вот он кто такой.
Он – мой компаньон в этом деле с гуано.
Такой блестящий случай впервые выпал ему в жизни.
Он зашептал мне на ухо:
– Каннибал? Да, так его прозвали много лет назад.
Помните эту историю?
Кораблекрушение у западного берега острова Стьюарта. Семь человек добрались до берега; кажется, они между собой не поладили.
Иные люди бывают слишком привередливы… не видят лучшей стороны дела, не умеют брать вещи такими, как они есть… как они есть, приятель!
А каковы результаты?
Ясно.
Неприятности, а может быть, и удар по голове; и это им на пользу.
От таких людей больше проку, когда они мертвые.
Рассказывают, что шлюпка с судна «Росомаха» нашла его стоящим на коленях среди водорослей; он был в чем мать родила и распевал какой-то псалом, а в то время падал снежок.
Когда шлюпка подошла к берегу, он вскочил и убежал.
Целый час гонялись они за ним по валунам, наконец один из матросов швырнул камень, который, по счастью, попал ему в голову за ухом, и парень упал без чувств.
Один ли он был на острове?
Конечно.
Но это такое же темное дело, как и история со шхунами, занимавшимися охотой на котиков. Никому не известно, кто здесь прав, кто виноват.
На катере расспросами не занимались.
Они завернули его в брезент и поскорей отплыли, так как надвигалась ночь, погода была угрожающая, а судно через каждые пять минут давало сигналы из орудий.»
Три недели спустя он был здоровехонек.
Шум, поднятый по поводу этого дела, нимало его не расстроил; он только сжал губы и предоставил людям орать вволю.
Достаточно скверно было потерять судно и все имущество, чтобы еще обращать внимание на ругательства, какими его осыпали.
Вот это подходящий для меня человек.
Он поднял руку, подавая знак кому-то шедшему по улице.
– У него есть кое-какие средства; вот почему мне пришлось принять его в дело.
Пришлось!
Грешно было бы прозевать такую находку, а у меня в кармане было пусто.
Меня это больно задело, но я беру вещи такими, как они есть, и, полагаю, если мне уже приходится с кем-то делиться, то подайте мне Робинсона.
Я оставил его завтракать в отеле, а сам пошел в суд, так как мне пришло кое-что на ум… А, доброе утро, капитан Робинсон… Мой друг, капитан Робинсон.
Тощий патриарх – в белом тиковом костюме и в индийском, с зеленым ободком, шлеме на трясущейся от старости голове – рысцой, но волоча ноги, перебежал через улицу, подошел к нам и остановился, держась обеими руками за ручку зонтика.
Белая борода, в которой запутались янтарные нити, спускалась до пояса.
С недоуменным видом он, моргая, смотрел на меня из-под морщинистых век.
– Как поживаете? Как поживаете? – любезно пискнул он и пошатнулся.
– Глуховат немного, – бросил мне Честер.
– Неужели вы тащили его за шесть тысяч миль, чтобы заполучить дешевый пароход? – спросил я.
– Я бы готов был два раза объехать с ним вокруг света! – энергично воскликнул Честер. – Пароход поставит нас на ноги, приятель.
Разве моя вина в том, что все шкиперы и судовладельцы на этих островах Австралазии оказались круглыми дураками?
Как-то раз я три часа говорил с одним человеком в Окленде.
«Пошлите судно, – сказал я, – пошлите судно.
Я отдам вам даром половину первого груза, только чтобы начало было положено».
А он говорит: