Я чувствую себя более одинокой между слугами, чем когда я здесь, сознавая, что я не такова, как они.
Миледи не знает, начальница исправительного дома не знает, каким страшным упреком честные люди служат сами по себе такой женщине, как я.
Не браните меня, милый, добрый мистер Беттередж.
Я исполняю свое дело, не так ли?
Пожалуйста, не говорите миледи, что я недовольна. Я довольна всем.
Душа моя неспокойна иногда, вот и все.
Она сняла руку с моего плеча и вдруг указала мне на пески.
— Посмотрите! — сказала она.
— Не удивительно ли? Не страшно ли это?
Я видела это раз двадцать, но это ново для меня, как будто я никогда не видела его прежде.
Я взглянул, куда она указывала.
Начался отлив, и страшный песок стал колебаться.
Широкая коричневая поверхность его медленно поднималась, а потом вся задрожала.
— Знаете, на что это похоже? — сказала Розанна, опять схватив меня за плечо.
— Это похоже на то, будто сотня людей задыхается под этим песком, — люди силятся выйти на поверхность и тонут все глубже в его страшной глубине.
Бросьте камень, мистер Беттередж.
Бросьте камень, и посмотрим, как втянет его песок!
Вот сумасбродные-то речи!
Вот как голодный желудок действует на растревоженную душу!
Ответ мой (правда, резкий, но на пользу бедной девушки, уверяю вас!) вертелся у меня на языке, когда его внезапно остановил голос из-за песчаных холмов, звавший меня по имени.
— Беттередж! — кричал этот голос. — Где вы?
— Здесь! — закричал я в ответ, не понимая, кто бы это мог быть.
Розанна вскочила и стала смотреть в ту сторону, откуда слышался голос.
Я сам собирался уже подняться, но тут меня испугала внезапная перемена в лице девушки.
Лицо ее покрылось таким прекрасным румянцем, какого я никогда не видел у нее прежде; она как будто вся просияла от безмолвного и радостного изумления.
— Кто это? — спросил я.
Розанна повторила мой же вопрос.
— О! Кто это? — сказала она тихо, скорее про себя, чем говоря со мною.
Я повернулся и стал смотреть в ту сторону.
К нам подходил между холмами молодой человек с блестящими глазами, в прекрасном сером костюме, в таких же перчатках и шляпе, с розаном в петлице и с улыбкой на лице, которая могла бы вызвать в ответ улыбку даже у Зыбучих песков.
Прежде чем я успел стать на ноги, он прыгнул на песок возле меня, бросился мне на шею, по иностранному обычаю, и так крепко обнял, что из меня чуть дух не вылетел.
— Милый старичок Беттередж, — сказал он, — я должен вам семь шиллингов и шесть пенсов.
Теперь вы знаете, кто я?
Господи, спаси нас и помилуй!
Это был — приехавший на четыре часа ранее того, чем мы его ожидали, — мистер Фрэнклин Блэк!
Прежде чем я успел сказать слово, я увидел, что мистер Фрэнклин с удивлением смотрит на Розанну.
Следя за направлением его глаз, я тоже посмотрел на девушку; она покраснела больше прежнего, может быть потому, что встретилась глазами со взглядом мистера Фрэнклина, повернулась и вдруг ушла от нас в замешательстве, совершенно для меня непонятном, не поклонившись молодому джентльмену и не сказав мне ни слова, что совсем не походило на нее: более вежливую и приличную служанку трудно было найти.
— Какая странная девушка! — сказал мистер Фрэнклин.
— Желал бы я знать, что такого удивительного нашла она во мне?
— Я полагаю, сэр, — ответил я, подтрунивая над континентальным воспитанием нашего молодого джентльмена, — ее удивил ваш заграничный лоск.
Я привел здесь небрежный вопрос мистера Фрэнклина и мой глупый ответ в утешение и поощрение всем глупым людям, — ибо я приметил, что ограниченным людям служит большим утешением сознание, что и те, которые умнее их, при случае поступают не лучше, чем они.
Ни мистеру Фрэнклину с его удивительным заграничным воспитанием, ни мне, в моих летах, с моею опытностью и природным умом, не пришло в голову, что значило непонятное смущение Розанны Спирман.
Мы перестали думать о бедняжке, прежде чем скрылся за песчаными холмами ее серый плащ.
Что ж из этого, спросите вы весьма естественно.
Читайте, добрый друг, терпеливо, и, может быть, вы пожалеете Розанну Спирман так же, как пожалел ее я, когда узнал всю правду.
Глава V
Когда мы остались одни, я прежде всего сделал третью попытку приподняться с песка.
Мистер Фрэнклин остановил меня.
— У этого страшного места есть одно преимущество, — сказал он, — мы здесь одни.
Не вставайте, Беттередж, я должен сказать вам кое-что.