Точно так же торопясь со своей стороны, я побежала наверх, успокоиться в своей комнате до того, как встречусь с тетушкой Эбльуайт и Рэчель за завтраком.
Мне хорошо известно, что все оскверняющее мнение света обвинило мистера Годфри в том, что он по каким-то своим соображениям освободил Рэчель от данного ею слова при первом же удобном случае, который ему представился.
До ушей моих дошло также, что его нетерпеливое желание восстановить себя в моих глазах было приписано некоторыми лицами корыстолюбивому намерению примириться (через меня) с одной почтенной дамой, членом комитета материнского попечительства, обильно одаренной благами мира сего и бывшей моим кротким и возлюбленным другом.
Я упоминаю об этих гнусных сплетнях только для того, чтобы объявить, что они никогда не имели ни малейшего влияния на мою душу.
Я сошла вниз к завтраку, с нетерпением желая видеть, как подействовал на Рэчель разрыв с женихом.
Мне показалось (но признаюсь, я плохой судья в подобных вещах), что полученная ею свобода вернула ее к прежним мыслям о другом человеке, которого она любила, и что она злилась на себя за то, что не могла преодолеть чувства, которого в душе стыдилась.
Кто был этот человек?
Я догадывалась, — но бесполезно было тратить время на пустые соображения.
Если мне удастся обратить ее, она, разумеется, не будет иметь тайн от меня.
Я услышу все об этом человеке, я услышу все и о Лунном камне.
Если бы даже у меня не было высшей цели довести ее до высоты духовного сознания, — одного только желания освободить ее душу от этих греховных тайн было бы достаточно, чтобы поощрить меня действовать дальше.
Тетушка Эбльуайт делала вечером моцион в кресле для больных.
Рэчель провожала ее.
— Хотелось бы мне самой тащить это кресло, — беспокойно произнесла она, — хотелось бы мне утомить себя до такой степени, чтобы свалиться!
Ее состояние не изменилось и к вечеру.
Я нашла в одном из драгоценных изданий моего друга — “Житие, послания и труды мисс Джейн-Энн Стампер”, сорок пятое издание — места, чудесно подходившие к данному положению Рэчель.
Но когда я предложила ей прочесть их, она отошла от меня к фортепиано.
Как же мало она знала серьезных людей, если могла подумать, что мое терпение так быстро истощится.
Я оставила при себе мисс Джейн Стампер и ожидала событий с неизменным упованием на будущее.
Старик Эбльуайт совсем не приехал в этот вечер.
Но я знала, какое значение этот алчный мирянин приписывает браку своего сына с мисс Вериндер, и была твердо уверена, что (как бы ни мешал этому мистер Годфри) мы увидим его на следующий день.
И действительно, на следующий день, как я и предвидела, тетушке Эбльуайт, насколько позволила ей ее природа, пришлось выказать нечто вроде удивления при внезапном появлении ее мужа.
Не успел он пробыть в доме и минуты, как вслед за ним явилось, к моему великому удивлению, неожиданное и запутанное обстоятельство в виде мистера Бреффа.
Не помню, чтобы когда-нибудь присутствие стряпчего было мне более неприятно, нежели в эту минуту.
Он, по-видимому, приготовился к военным действиям.
— Какой приятный сюрприз, сэр, — сказал мистер Эбльуайт, обращаясь к мистеру Бреффу с обманчивой вежливостью.
— Когда я выходил вчера из вашей конторы, я не ожидал иметь честь видеть вас в Брайтоне сегодня.
— После вашего ухода я мысленно перебрал весь наш разговор, — ответил мистер Брефф, — и мне пришло в голову, что, может быть, я буду здесь полезен.
Я едва успел к поезду и не видел, в каком вагоне вы ехали.
Дав это объяснение, он сел возле Рэчель.
Я скромно удалилась в угол, с мисс Джейн-Энн Стампер на коленях на всякий случай.
Тетушка сидела у окна, спокойно обмахиваясь веером, по обыкновению.
Мистер Эбльуайт стоял посреди комнаты; его плешивая голова была краснее обычного, когда он самым дружелюбным образом обратился к племяннице.
— Милая Рэчель, — сказал он, — я слышал от Годфри очень странные известия.
Я приехал сюда узнать о них.
В этом доме у тебя есть своя собственная гостиная.
Проводи меня туда.
Рэчель не пошевелилась.
Решилась ли она довести дело до кризиса, или ее побудил какой-нибудь секретный знак мистера Бреффа, не могу сказать.
Только она отказалась проводить старика Эбльуайта в свою гостиную.
— Все, что вы хотите сказать мне, — ответила она, — можно сказать здесь, в присутствии моих родственниц и (она посмотрела на мистера Бреффа) верного старого друга моей матери.
— Как хочешь, дружок, — любезно ответил мистер Эбльуайт.
Он сел и продолжал:
— Несколько недель назад сын уведомил меня, что мисс Вериндер дала ему слово выйти за него.
Может ли быть, Рэчель, что он это не так понял или нафантазировал?
— Конечно, нет, — ответила она.
— Я дала слово выйти за него.
— Очень откровенный ответ, — сказал мистер Эбльуайт, — и самый удовлетворительный!
В том, что случилось несколько недель назад, Годфри, значит, не ошибся.
По-видимому, он ошибся в том, что произошло вчера.