Покуда он говорил, я смотрел на него и старался найти сходство с мальчиком, которого помнил, в мужчине, находившемся передо мною.
Мужчина сбил меня с толку.
Как я ни смотрел, я так же мало мог бы узнать румяные щечки мальчика, как и его детскую карточку.
Цвет лица мистера Фрэнклина сделался бледным, а нижняя часть лица покрылась, к моему величайшему удивлению и разочарованию, кудрявой каштановой бородкой и усами.
Его живая развязность была очень приятна и привлекательна, я с этим согласен, но она не могла сравниться с его прежней непринужденностью обращения.
Что еще хуже, он обещал сделаться высоким и не сдержал обещания.
Он был гибок, строен и хорошо сложен, но ни на крошечку не выше среднего роста.
Словом, он совершенно обманул мои ожидания.
Годы не оставили в нем ничего прежнего, кроме светлого, прямого взгляда.
В этом я опять узнал нашего милого мальчика и этим заключил свои исследования.
— Добро пожаловать в родное местечко, мистер Фрэнклин, — сказал я.
— Тем приятнее видеть вас, что вы приехали несколькими часами ранее, чем мы ожидали.
— У меня была причина приехать раньше, мистер Беттередж, — ответил мистер Фрэнклин.
— Я подозревал, Беттередж, что за мной следили и подстерегали меня в Лондоне три или четыре дня, и я приехал с утренним, а не с последним поездом, потому что мне хотелось ускользнуть от одного иностранца мрачной наружности.
Слова эти чрезвычайно удивили меня.
В голове моей промелькнула, как молния, мысль о трех фокусниках и о предположении Пенелопы, что они намерены нанести какой-то вред мистеру Фрэнклину Блэку.
— Кто следил за вами, сэр, и почему? — спросил я.
— Расскажите мне о трех индусах, которые были у вас сегодня, — продолжал мистер Фрэнклин, не обращая внимания на мой вопрос.
— Может быть, Беттередж, мой иностранец и три фокусника окажутся друг другу сродни.
— А как вы узнали о фокусниках, сэр? — спросил я, отвечая на вопрос вопросом. Я сознаю, что это был очень дурной тон.
Но ведь вы не ожидаете многого от бедной человеческой натуры, — не ожидайте же многого и от меня.
— Я видел Пенелопу, — продолжал мистер Фрэнклин, — и она рассказала мне.
Ваша дочь обещала сделаться хорошенькой, Беттередж, и сдержала свое обещание.
У Пенелопы маленькие уши и маленькие ноги.
Разве покойная миссис Беттередж обладала этими неоценимыми преимуществами?
— Покойная миссис Беттередж обладала множеством недостатков, сор, — сказал я.
— Один из них, — если вы позволите упомянуть о нем, — состоял в том, что она никогда ничем не занималась серьезно.
Она скорее походила на муху, чем на женщину, она не могла остановиться ни на чем.
— Она пришлась бы как раз по мне, — заметил мистер Фрэнклин.
— Я также не останавливаюсь ни на чем, Беттередж, вы сделались еще остроумнее прежнего.
Ваша дочь упомянула об этом, когда я расспрашивал ее подробно о фокусниках.
“Батюшка вам все расскажет, сэр, он удивительный человек для своих лет и выражается бесподобно”, — собственные слова Пенелопы; при этом она божественно покраснела.
При всем моем уважении к вам я не удержался от того, чтобы… Впрочем, это пустяки; я знал ее, когда она была ребенком, и она не сделалась от этого для меня хуже.
Будем говорить серьезно.
Что делали тут фокусники?
Я был не совсем доволен своей дочерью, — не за то, что она позволила мистеру Фрэнклину поцеловать себя — мистеру Фрэнклину это дозволено, — но за то, что она заставила меня повторять эту глупую историю.
Однако делать было нечего, пришлось снова пересказывать все обстоятельства.
Веселость мистера Фрэнклина пропадала по мере того, как я говорил.
Он сидел, нахмурив брови и дергая себя за бороду.
Когда я кончил, он повторил два вопроса, которые главный фокусник задал мальчику, — вероятно для того, чтобы хорошенько запечатлеть их в своей памяти.
— “По этой дороге, а не по другой поедет сегодня англичанин?
Имеет ли англичанин это при себе?”
Я подозреваю, — сказал мистер Фрэнклин, вынимая из кармана маленький запечатанный пакет, — что это значит вот что: это, Беттередж, значит — знаменитый алмаз дяди моего Гернкастля.
— Великий боже, сэр! — вскричал я.
— Как к вам попал алмаз нечестивого полковника?
— Нечестивый полковник в завещании своем отказал этот алмаз в подарок кузине моей Рэчель в день ее рождения, — ответил мистер Фрэнклин, — а мой отец, как душеприказчик нечестивого полковника, поручил мне привезти его сюда.
Если бы море, тихо плескавшееся по зыбучему песку, вдруг превратилось перед моими глазами в сушу, — сомневаюсь, удивило ли бы меня это более, чем слова мистера Фрэнклина.
— Полковник отказал алмаз мисс Рэчель? — воскликнул я.
— А ваш отец, сэр, душеприказчик полковника?
Ну, готов биться об заклад на что угодно, мистер Фрэнклин, что ваш отец не захотел бы дотронуться до полковника даже щипцами!