Я упоминаю об этом, только как о любопытной черте человеческого характера, совершенно новой для нас.
При розысках, которыми мы теперь занимаемся с вами, нам нет сейчас никакого дела до ясновидения, месмеризма и всего прочего, во что трудно поверить практическому человеку.
Цель моя — проследить индусский заговор шаг за шагом и вывести заключение рациональными способами из естественных причин.
Удалось ли мне удовлетворить ваше любопытство?
— Без всякого сомнения, мистер Мертуэт!
Но я с нетерпением жду рационального объяснения той трудности, о которой сейчас вас спросил.
Мистер Мертуэт улыбнулся.
— Объяснить ее легче всего, — сказал он.
— Позвольте мне для начала признать, что ваше объяснение дела было совершенно правильно.
Индусы, без сомнения, не знали, что именно сделал мистер Фрэнклин Блэк с алмазом, потому что они совершили свою первую ошибку в первый же вечер приезда мистера Блэка в дом его тетки.
— Первую ошибку? — повторил я.
— Конечно!
Ошибка их состояла в том, что они допустили Габриэля Беттереджа застать их на террасе вечером.
Однако они сами тут же увидели свою ошибку, — потому что, как вы опять сказали, имея много времени в своем распоряжении, они не подходили к дому несколько недель после этого.
— Но почему, мистер Мертуэт?
Вот что хотел бы я знать!
Почему?
— Потому что ни один индус, мистер Брефф, не станет подвергать себя бесполезному риску.
Пункт, написанный вами в завещании полковника Гернкастля, сообщил им (не правда ли?), что Лунный камень переходит в полную собственность мисс Вериндер в день ее рождения.
Очень хорошо.
Скажите мне, как разумнее поступить людям в их положении?
Сделать ли попытку похитить алмаз, пока он находится у мистера Фрэнклина Блэка, когда стало ясно, что он что-то подозревает и умеет перехитрить их, или подождать, пока алмаз будет в руках молодой девушки, которая с невинной радостью будет надевать эту великолепную вещь при всяком возможном случае?
Может быть, вам требуется доказательство справедливости моих слов?
Пусть поведение индусов послужит вам этим доказательством.
Они появились в доме, переждав все эти недели, в день рождения мисс Вериндер и были вознаграждены за свое терпение созерцанием Лунного камня на платье мисс Вериндер.
Когда позднее в этот вечер я услышал историю полковника и алмаза, я был так уверен в исключительной опасности, какой подвергался мистер Фрэнклин (индусы непременно напали бы на него, если бы он вернулся в дом леди Вериндер один, а не в обществе других людей), и так сильно был убежден в еще худшей опасности, ожидающей мисс Вериндер, что посоветовал последовать плану полковника и уничтожить значение камня, разбив его на отдельные куски.
Его необыкновенное исчезновение в ту ночь, сделавшее совет мой бесполезным и совершенно опровергнувшее индусский заговор, и дальнейшие действия индусов, приостановленные на следующий день заключением их в тюрьму, как мошенников и бродяг, — известны вам так же хорошо, как и мне.
Здесь кончается первое действие заговора.
Прежде чем идти дальше, могу ли я спросить, насколько объяснение мое удовлетворительно для практического человека?
Нельзя было отрицать, что он прекрасно разрешил для меня трудный вопрос, — и по милости своего знания индусского характера, и потому еще, что ему не пришлось, как мне, думать о сотне других завещаний после смерти полковника Гернкастля!
— Итак, — продолжал мистер Мертуэт, — первая возможность, представившаяся индусам, захватить алмаз была для них потеряна в тот день, когда их посадили во фризинголлскую тюрьму.
Когда же представилась им другая возможность?
Другая возможность представилась, — как я могу доказать, когда они еще сидели в тюрьме.
Он вынул свою записную книжку и раскрыл ее, прежде чем продолжать свой рассказ.
— В те дни я гостил у моих друзей во Фризинголле, — и за два дня до того, как индусов освободили (это было, кажется, в понедельник), тюремный смотритель пришел ко мне с письмом.
Какая-то миссис Маканн, у которой они снимали квартиру, принесла это письмо в тюрьму для передачи одному из индусов, а самой миссис Маканн принес это письмо утром в дом почтальон.
Тюремные власти заметили, что штемпель на письме был лэмбетский и что адрес, хотя и написанный на правильном английском языке, как-то странно не соответствовал принятому у нас обычаю адресовать письма.
Распечатав письмо, они увидели, что оно написано на иностранном языке — одном из языков Индии, как они предположили.
Ко мне они пришли для того, чтобы я перевел им это письмо.
Я скопировал в моей записной книжке и подлинник, и мой перевод, — оба они к вашим услугам.
Он подал мне развернутую книжку.
Прежде всего был скопирован адрес письма.
Он был написан сплошной фразой, без знаков препинания:
“Трем индусам живущим у дамы называющейся Маканн во Фризинголле в Йоркшире”.
Затем следовал сам текст, а английский перевод стоял в конце и заключался в следующих таинственных словах:
“Именем правителя Ночи, который восседает на Сайге, руки которого обнимают четыре угла земли!
Братья, обернитесь лицом к югу, приходите ко мне на улицу многошумную, спускающуюся к грязной в о де!
Причина этому та:
Мои собственные глаза видели это”.
На том письмо и кончилось, не было ни числа, ни подписи.