Никакого поручения не было передано.
Разве мисс Вериндер не получила моей карточки?
Мисс Вериндер ее получила.
Вывод был слишком ясен: Рэчель не хотела меня видеть.
С своей стороны и я не хотел, чтобы со мною обращались подобным образом, не сделав попытки узнать хотя бы причину этого.
Я послал свою карточку миссис Мерридью, с просьбой назначить мне свидание в любое, удобное для нее время.
Миссис Мерридью приняла меня тотчас.
Я был введен в красивую маленькую гостиную и очутился перед красивой маленькой пожилой дамой.
Она была так добра, что выразила мне большое сочувствие и некоторое удивление.
Но в то же время она не могла ни объяснить мне поведение Рэчель, ни попытаться уговорить ее, поскольку дело касалось, по-видимому, ее личных чувств.
Она повторила все это несколько раз, с вежливым терпением, которого ничто не могло утомить. Вот все, что я выиграл, обратившись к миссис Мерридью.
Моей последней попыткой было написать Рэчель.
Слуга отнес к ней письмо, получив строгий приказ дождаться ответа.
Ответ был принесен и заключался в одной фразе:
— Мисс Вериндер отказывается вступать в переписку с мистером Фрэнклином Блэком.
Как ни любил я ее, оскорбление, нанесенное мне таким ответом, вызвало во мне бурю негодования.
Зашедший поговорить со мною о делах мистер Брефф застал меня еще не опомнившимся от пережитого.
Я тотчас отбросил все дела и откровенно рассказал ему обо всем.
Мистер Брефф, подобно миссис Мерридью, по сумел дать мне удовлетворительного объяснения.
Я спросил его, не оклеветал ли меня кто-нибудь перед Рэчель?
Мистер Брефф не знал ни о какой клевете.
Не говорила ли она чего-нибудь обо мне, когда жила в доме мистера Бреффа?
Никогда.
Не спрашивала ли она во время моего долгого отсутствия, жив я или умер?
Такого вопроса она не задавала.
Я вынул из бумажника письмо, написанное мне бедною леди Вериндер из Фризинголла в день моего отъезда из ее йоркширского поместья.
Я обратил внимание мистера Бреффа на две фразы в этом письме:
“Драгоценная помощь, которую вы оказали следствию в поисках пропавшего алмаза, до сих пор кажется непростительной обидой для Рэчель при настоящем страшном состоянии ее души.
Поступая слепо в этом деле, вы увеличили ее беспокойство, невинно угрожая открытием ее тайны вашими стараниями”.
— Возможно ли, — спросил я, — чтобы она и теперь была раздражена против меня так же, как прежде?
На лице мистера Бреффа выразилось непритворное огорчение.
— Если вы непременно настаиваете на ответе, — сказал он, — признаюсь, я не могу иначе истолковать ее поведение.
Я позвонил и велел слуге своему уложить вещи и послать за расписанием поездов.
Мистер Брефф спросил с удивлением, что я намерен делать.
— Я еду в Йоркшир, — ответил я, — со следующим поездом.
— Могу я спросить, для чего?
— Мистер Брефф, помощь, которую я самым невинным образом оказал при поисках ее алмаза, была непростительным оскорблением для Рэчель год тому назад, и остается непростительным оскорблением до сих пор.
Я не хочу подчиняться этому.
Я решил узнать, почему она ничего не сказала матери и чем вызвана ее неприязнь ко мне.
Если время, труды и деньги могут это сделать, я отыщу вора, укравшего Лунный камень!
Достойный старик попытался возражать, уговаривал меня послушаться голоса рассудка — словом, хотел исполнить свой долг передо мной.
Но я остался глух ко всем его убеждениям.
Никакие соображения на свете не поколебали бы в эту минуту моей решимости.
— Я буду продолжать следствие, — заявил я, — с того самого места, на котором остановился, и буду вести его шаг за шагом до тех пор, пока не дойду до решающего факта.
В цепи улик недостает нескольких звеньев, после того как я оставил следствие, — их может дополнить Габриэль Беттередж. Я еду к Габриэлю Беттереджу!
В тот же вечер, на закате солнца, я опять очутился на хорошо знакомой мне террасе спокойного старого деревенского дома.
Первым, кого я встретил в опустелом саду, был садовник.
На мой вопрос, где Беттередж, он ответил, что видел его час назад греющимся в своем обычном уголке на заднем дворе.
Я хорошо знал этот уголок и сказал, что сам пойду и отыщу его.
Я пошел по знакомым дорожкам и заглянул в открытую калитку на двор.