Оно было туго свернуто, чтобы уместилось в ящичке, и хотя долго пролежало в нем, но нисколько не пострадало от морской воды.
Я положил полотно на сухой песок, развернул его и разгладил.
Это была ночная мужская рубашка.
Передняя ее сторона, когда я расправил рубашку, представляла глазам бесчисленные складки и сгибы, и ничего более.
Но когда я повернул рубашку на другую сторону, я тотчас увидел пятно от краски, которою была выкрашена дверь будуара Рэчель!
Глаза мои оставались прикованными к пятну, а мысли одним прыжком перенесли меня от настоящего к прошлому.
Мне так ясно пришли на память слова сыщика Каффа, словно этот человек опять стоял возле меня, сообщая мне неопровержимый вывод, к которому он пришел, размышляя о пятне на двери:
“Найдите в доме одежду, запачканную такою краской.
Узнайте, кому эта одежда принадлежит.
Узнайте, как объяснит эта особа свое пребывание в этой комнате, где она запачкала свою одежду, между полуночью и тремя часами утра.
Если эта особа не сможет дать удовлетворительного объяснения, незачем далеко искать руку, похитившую алмаз”.
Одно за другим слова эти приходили мне в голову, повторяясь снова и снова с утомительным, механическим однообразием.
Я очнулся от столбняка, продолжавшегося, как мне казалось, несколько часов, — хотя на самом деле эти часы составили всего несколько минут, — когда услышал звавший меня голос.
Подняв глаза, я увидел, что терпение изменило наконец Беттереджу.
Он пробирался между песчаными холмами, возвращаясь к берегу.
Вид старика тотчас же вернул меня к настоящему и напомнил, что следствие, за которое я принялся, еще не кончено.
Я нашел пятно на ночной рубашке.
Но кому принадлежала эта рубашка?
Первым моим побуждением было взглянуть на письмо, лежавшее у меня в кармане, письмо, найденное мною в ящичке.
Но, сунув руки в карман, я вспомнил, что есть более быстрый способ узнать это.
Сама рубашка откроет истину, потому что, по всей вероятности, на ней есть метка ее хозяина.
Я поднял рубашку и стал искать метку.
Я нашел эту метку и прочитал мое собственное имя!
Знакомые буквы сказали мне, что эта ночная рубашка — моя.
Я отвел от них глаза.
Я увидел солнце, увидел блестящие воды бухты, увидел старика Беттереджа, подходившего все ближе и ближе ко мне.
Я опять взглянул на метку.
Мое собственное имя.
Прямо против меня — мое собственное имя.
“Если время, труды и деньги могут это сделать, я отыщу вора, укравшего Лунный камень”, — с этими словами я уехал из Лондона.
Я проник в тайну, которую Зыбучие пески скрыли от всех живущих.
И неопровержимая улика пятна, сделанного краской, открыла мне, что вором был я сам!
Глава IV
Ничего не могу сказать о своих ощущениях.
Удар, полученный мною, казалось, совершенно парализовал во мне способность думать и чувствовать.
Без сомнения, я не сознавал, что со мною делается, потому что, по словам Беттереджа, я расхохотался, когда он подошел ко мне и спросил, в чем дело, и, сунув ему в руки ночную рубашку, сказал, чтобы он сам прочел разгадку.
О том, что говорено было между нами на берегу, я не имею ни малейшего представления.
Первое место, которое припоминаю сейчас, это сосновая аллея.
Мы с Беттереджем шли обратно к дому, и Беттередж говорил мне, что и он, и я будем в состоянии прямо взглянуть на вещи только после доброго стакана грогу.
Действие переходит из сосновой аллеи в маленькую гостиную Беттереджа.
Мое намерение не входить в дом Рэчель — забыто.
Мне были отрадны тень и тишина этой комнаты.
Я пил грог (совершенно необычное для меня наслаждение в это время дня), который мой добрый старый друг приготовил с холодной, как лед, водой из колодца.
При всяких других обстоятельствах этот напиток просто привел бы меня в отупение.
Теперь же он укрепил мои нервы.
Я начинаю прямо глядеть на вощи, как предсказал Беттередж, и Беттередж, со своей стороны, также начинает прямо глядеть на вещи.
Боюсь, что описание моего состояния, данное мною здесь, покажется читателю очень странным, чтобы не сказать больше.
К чему я прибег прежде всего, попав в такое исключительное положение?
Отдалился ли от всякого общества?
Заставил ли себя проанализировать неопровержимый факт, стоявший передо мною?