Только обидно слышать, как мисс Рэчель называют хорошенькой, когда знаешь, что все это происходит благодаря ее нарядам и от ее уверенности в самой себе.
Постарайтесь быть терпеливым со мною, сэр.
Я сейчас перейду к тому времени, когда пропал алмаз.
Мистер Сигрэв начал, как вы, может быть, припомните, с того, что поставил караульных у спален служанок, и все женщины с бешенством бросились к нему наверх узнать, с какой стати он так их оскорбил.
Я тоже пошла с ними, потому что, если бы я не сделала того, что делают другие, мистер Сигрэв тотчас же непременно заподозрил бы меня.
Мы нашли его в комнате мисс Рэчель.
Он сказал нам, что женщинам тут нечего делать, и, указав на пятно на раскрашенной двери, прибавил, что мы наделали это нашими юбками, и выслал всех нас вниз.
Выйдя из комнаты мисс Рэчель, я остановилась на минуту на площадке посмотреть, не испачкала ли я краской свое платье.
Проходившая мимо Пенелопа Беттередж (единственная женщина, с которою я находилась в дружеских отношениях) увидела, что я делаю.
“Вам нечего беспокоиться, Розанна, — сказала она, — краска на двери мисс Рэчель высохла уже несколько часов назад.
Если бы мистер Сигрэв не велел караулить наши спальни, я бы ему сказала об этом.
Не знаю, как вы, но я никогда в жизни еще не была так оскорблена!”
Пенелопа была горячего права.
Я успокоила ее и переспросила о краске на двери, будто бы высохшей, по ее словам, уже несколько часов назад.
— Откуда вы это знаете? — спросила я.
— Вчера я была все утро с мисс Рэчель и с мистером Фрэнклином, — ответила Пенелопа, — смешивала для них краски, покуда они заканчивали дверь.
И я слышала, как мисс Рэчель спросила, высохнет ли дверь к вечеру, к приезду гостей.
А мистер Фрэнклин покачал головой и сказал, что она высохнет не раньше, чем через двенадцать часов.
Уже давно прошло время завтрака, — было три часа дня, когда они кончили.
Что говорят ваши подсчеты, Розанна?
Они говорят мне, что дверь должна была высохнуть сегодня в три часа утра.
— Не ходили ли вчера вечером дамы смотреть на дверь? — спросила я.
— Мне показалось, будто мисс Рэчель предостерегала их, чтобы они не выпачкались о дверь.
— Никто из дам не мог сделать этого пятна, — ответила Пенелопа.
— Я оставила мисс Рэчель в постели в двенадцать часов прошлой ночью.
Уходя, я посмотрела на дверь и тогда на ней не было никакого пятна.
— Не следует ли вам сказать об этом, чтоб помочь мистеру Сигрэву, Пенелопа?
— Я ни слова не скажу, чтобы помочь мистеру Сигрэву!
Она пошла заниматься своими делами, а я — своими.
Мое дело, сэр, было постелить вам постель и убрать вашу комнату.
Это был мой самый счастливый час за весь день.
Я целовала обычно изголовье, на котором покоилась всю ночь ваша голова.
Кто бы ни убирал вашу комнату после меня, никто так хорошо не сложит ваших вещей.
Ни на одной безделушке в вашем несессере не было ни малейшего пятна.
Вы не замечали этого, как не замечали и меня.
Простите меня, я забываюсь.
Потороплюсь и буду продолжать.
Ну, я пошла в то утро заниматься своим делом в вашу комнату.
На постели лежала ночная рубашка в том виде, как вы ее сбросили.
Я стала ее складывать — и увидела на ней пятно от раскрашенной двери мисс Рэчель!
Я была так испугана этим открытием, что выбежала с ночной рубашкой в руках по задней лестнице и заперлась в своей комнате, чтобы рассмотреть эту рубашку в таком месте, где никто бы не мог мне помешать.
Как только я пришла в себя, мне вспомнился мой разговор с Пенелопой, и я сказала себе:
“Вот доказательство, что он был в гостиной мисс Рэчель между двенадцатью и тремя часами нынешней ночью!”
Не скажу вам прямо, какое подозрение первым промелькнуло в голове моей, когда я сделала это открытие.
Вы только рассердились бы, а если вы рассердитесь, вы, можете быть, разорвете письмо и не станете читать дальше.
Достаточно, с вашего позволения, сказать только одно: обдумав все, я решила, что это невероятно, — по причине, о которой я скажу вам.
Если бы вы были в гостиной мисс Рэчель в такой час ночи и мисс Рэчель знала это (и если бы вы имели, сумасбродство забыть, что следует остерегаться невысохшей двери), она сама напомнила бы вам об этом, она не позволила бы вам унести с собою такую улику против нее, которая была сейчас перед моими глазами.
В то же время, признаюсь, я не была совершенно уверена, что мои подозрения ошибочны.
Не забудьте, что я призналась в своей ненависти к мисс Рэчель, и постарайтесь, если сможете, представить себе, что во всем была частица этой ненависти.
Кончилось тем, что я решила оставить вашу ночную рубашку у себя, ждать, наблюдать и смотреть, какую выгоду смогу я из этого извлечь.