Я подозревала вас (как я вам призналась) больше потому, что мне хотелось считать вас виновным, чем по каким-либо другим причинам.
А сыщик дошел до такого же заключения совершенно другим путем.
Но одежда, служившая единственною уликою против вас, находилась в моих руках!
И ни одной живой душе не было это известно, включая и вас самого!
Боюсь сказать вам, что я чувствовала, когда думала об этом, память обо мне станет вам ненавистна”.
В этом месте Беттередж поднял глаза от письма.
— Ни одного проблеска света до сих пор, мистер Фрэнклин, — сказал старик, снимая свои тяжелые очки в черепаховой оправе и отталкивая исповедь Розанны Спирман.
— Пришли вы к какому-нибудь логическому заключению, сэр, пока я читал?
— Кончайте прежде письмо, Беттередж; может быть, конец его даст нам ключ в руки, а потом я вам скажу слова два.
— Очень хорошо, сэр.
Пусть глаза мои отдохнут немножко, а потом я опять буду продолжать.
А пока, мистер Фрэнклин, не желаю торопить вас, но не намекнете ли вы мне хоть словом, нашли ли выход из этой ужасной путаницы?
— Я поеду в Лондон, — сказал я, — посоветоваться с мистером Бреффом.
Если он не сможет мне помочь…
— Да, сэр?
— И если сыщик не захочет оставить своего уединения в Доркинге…
— Не захочет, мистер Фрэнклин.
— Тогда, Беттередж, — насколько я вижу теперь, — все мои средства исчерпаны.
Кроме мистера Бреффа и сыщика, я не знаю ни одной живой души, которая могла бы быть хоть сколько-нибудь полезна для меня.
Едва эти слова сорвались с моих губ, как кто-то постучался в двери комнаты.
На лице Беттереджа выразились и удивление и досада, что нам помешали.
— Войдите, — крикнул он с раздражением, — кто бы вы ни были.
Дверь отворилась, и спокойно вошел человек самой замечательной наружности, какую я когда-либо видел.
Судя по его фигуре и движениям, он был еще молод.
Лицом же он казался старше Беттереджа.
Цвет лица его был смуглый, как у цыгана, худые щеки глубоко впали, и скулы резко выдавались.
Нос был тонкого очертания и формы, часто встречающейся у древних народов Востока и так редко попадающейся среди более молодых народов Запада.
Лоб был высокий.
Морщин и складок на лице было бесчисленное множество.
И на этом странном лице — глаза, еще более странные, нежнейшего карего цвета; задумчивые и печальные, глубоко запавшие, — они смотрели на вас (по крайней мере, так было со мною) и приковывали ваше внимание силою собственной воли.
Прибавьте к этому шапку густых, коротко остриженных волос, которые по какой-то прихоти природы лишились своего цвета самым удивительным и причудливым образом.
Сверху, на макушке они еще сохранили свой природный густой черный цвет.
С обеих же сторон головы, без малейшего постепенного перехода к середине, который уменьшил бы силу необыкновенного контраста, они были совершенно белы.
Граница между этими двумя цветами не была ровной.
В одном месте белые волосы переходили в черные, а в другом черные — в белые.
Я смотрел на этого человека с любопытством, которое — стыдно сказать — совершенно не мог обуздать.
Его мягкие карие глаза кротко взглянули на меня, и он ответил на мою невольную грубость (я вытаращил на него глаза) извинением, которого, по моему убеждению, я совсем не заслужил.
— Извините, — сказал он, — я не знал, что мистер Беттередж занят.
Он вынул из кармана бумажку и подал ее Беттереджу.
— Список на будущую неделю, — произнес он.
Глаза его опять устремились на меня, и он вышел из комнаты Так же тихо, как вошел.
— Кто это? — спросил я.
— Помощник мистера Канди, — ответил Беттередж.
— Кстати, мистер Фрэнклин, вы с огорчением узнаете, что маленький доктор не выздоровел еще от болезни, которую он схватил, возвращаясь домой с обеда в день рождения мисс Рэчель.
Чувствует он себя довольно хорошо, но потерял память в горячке, и с тех пор она почти к нему не возвращалась.
Весь труд падает на его помощника.
Практика у него сильно сократилась, остались одни бедные. Они ведь не могут выбирать. Они должны примириться и с человеком пеговолосым и загорелым по-цыгански, иначе вовсе останутся без врача.
— Вы, кажется, не любите его, Беттередж?
— Никто его не любит, сэр.
— Почему же он так непопулярен?