Я выглянул из окна.
Ночь была теплая и дождливая, похожая на ночь двадцать первого июня прошлого года.
Не веря приметам, я, однако, обрадовался отсутствию в атмосфере всякого прямого влияния на нервную систему, всякого чрезмерного накопления электричества или признаков приближающейся грозы.
Беттередж подошел ко мне и таинственно сунул мне в руку бумажку.
На ней было написано следующее:
“Миссис Мерридью отправилась спать после твердого моего уверения, что взрыв произойдет завтра в девять часов утра и что я не выйду из этой части дома, пока она сама не придет и не возвратит мне свободу.
Она не подозревает, что главное место действия — моя собственная гостиная, иначе бы она осталась тут на всю ночь.
Я одна и очень встревожена.
Пожалуйста, дайте мне возможность видеть, как вы будете отмерять лауданум; мне непременно хочется как-то участвовать в этом, хотя бы в скромной роли зрительницы. Р. В.”
Я вышел из комнаты вслед за Беттереджем и приказал ему перенести ящик с аптечкою в гостиную мисс Вериндер.
Приказание, по-видимому, застало его совершенно врасплох.
Он посмотрел на меня, как бы подозревая с моей стороны тайный умысел в отношении мисс Вериндер.
— Осмелюсь ли спросить, что общего между моей молодой барышней и ящиком с лекарствами? — спросил он наконец.
— Останьтесь в гостиной, и вы увидите, — был мой ответ.
Беттередж, кажется, усомнился в своей способности успешно наблюдать за мною без посторонней помощи, когда в дело вмешался ящик с лекарствами.
— Нельзя ли пригласить и мистера Бреффа присутствовать при том, что вы хотите делать? — спросил он.
— Не только можно, но и должно.
Я иду просить мистера Бреффа спуститься со мною вниз.
Беттередж ушел за аптечкою, не сказав более ни слова.
Я вернулся в комнату мистера Блэка и постучал в дверь к стряпчему Бреффу.
Он тотчас ее открыл, держа бумаги в руке, весь поглощенный Законом и совершенно недоступный Медицине.
— Мне очень жаль, что я должен вас потревожить, — сказал я, — но я иду приготовлять дозу лауданума для мистера Блэка и вынужден просить вас присутствовать при этом и следить за тем, что я делаю.
— Ага! — заметил мистер Брефф, нехотя уделяя мне одну десятую долю своего внимания и оставив девять десятых его сосредоточенным на бумагах.
— Более ничего?
— Я должен просить вас вернуться со мною сюда и присутствовать при приеме лекарства.
— Более ничего?
— Еще одно.
Я вынужден обеспокоить вас просьбой перебраться в комнату мистера Блэка и выжидать в ней последствий приема.
— Очень хорошо! — сказал мистер Брефф.
— Моя это комната или мистера Блэка, разница не велика; я могу сидеть над моими бумагами в любом месте.
Разве только вы, мистер Дженнингс, сочтете нужным воспротивиться этой небольшой примеси здравого смысла в вашей процедуре?
Прежде чем я успел ответить, мистер Блэк крикнул ему с постели:
— Неужели вы хотите сказать этим, что нисколько не заинтересованы нашим опытом?
Мистер Брефф, у вас воображения не больше, чем у коровы!
— Корова — очень полезное животное, мистер Блэк, — ответил стряпчий.
С этими словами он вышел вслед за мною из комнаты, все еще держа в руках свои бумаги.
Мы нашли мисс Вериндер бледною и встревоженною; она взволнованно ходила из угла в угол в своей гостиной.
Возле стола в углу стоял Беттередж на страже у ящика с аптечкою.
Мистер Брефф опустился на первый попавшийся стул и, стараясь быть полезным, немедленно опять углубился в свои бумаги.
Мисс Вериндер отвела меня в сторону и тотчас заговорила о том, что поглощало все ее мысли, — о состоянии мистера Блэка.
— Каков он теперь? — спросила она.
— Не нервничает ли? Не выходит ли из терпения?
Как вы думаете, удастся ли опыт?
Уверены ли вы, что это ему по повредит?
— Совершенно уверен.
Идемте, я сейчас буду отмеривать лауданум.
— Еще минуту!
Сейчас двенадцатый час.
Сколько придется ждать, прежде чем будет результат?
— Трудно сказать.