Около часа, пожалуй.
— Я думаю, в комнате должно быть темно, как было в прошлом году?
— Обязательно.
— Я буду ждать в моей спальне, точь-в-точь как это было тогда.
Дверь я оставлю приоткрытой.
В прошлом году она тоже была немного растворена.
Я буду наблюдать из-за двери гостиной, и как только она откроется, погашу свечу.
Все именно так и происходило в ночь после дня моего рождения.
И сейчас ведь все должно повториться точно так же, не правда ли?
— Уверены ли вы, что сможете владеть собою, мисс Вериндер?
— Для него я готова на все! — ответила она с горячностью.
Взглянув на ее лицо, я убедился, что на нее можно положиться.
Я опять обратился к мистеру Бреффу.
— Мне придется попросить вас отложить на минуту в сторону ваши бумаги, — сказал я.
— О, конечно!
Он вскочил, будто я прервал его занятия в самом интересном месте, и подошел со мною к аптечке.
Тут же, лишенный своего профессионального интереса, он взглянул на Беттереджа и устало зевнул.
Мисс Вериндер приблизилась ко мне с графином холодной воды, который она взяла со стола.
— Позвольте мне налить воды, — шепнула она.
— Я должна приложить к этому руку!
Я отмерил сорок гран из пузырька и вылил лауданум в стаканчик.
— Наполните его на три четверти водою, — сказал я, подавая стаканчик мисс Вериндер.
Потом я приказал Беттереджу запереть ящик с лекарствами, прибавив, что больше он не понадобится.
Лицо старого слуги просияло от невыразимого облегчения.
Он, очевидно, подозревал меня в замысле произвести медицинский опыт и над его молодой госпожою.
Налив воду по моему указанию, мисс Вериндер уловила минуту, когда Беттередж запирал ящик, а мистер Брефф опять вернулся к своим бумагам, и украдкою поцеловала край стаканчика.
— Когда вы его подадите ему, — шепнула прелестная девушка, — подайте этой стороною!
Я вынул из кармана стеклышко, которое должно было представлять алмаз, и подал его ей, говоря:
— И к этому вы должны приложить руку.
Спрячьте это стеклышко в то самое место, куда в прошлом году спрятали Лунный камень.
Она отправилась к индийскому шкапчику и положила стеклышко, игравшее роль алмаза, в ящик, в котором лежал в день ее рождения настоящий алмаз.
Мистер Брефф глядел на все это так же, как и на все остальное, — с явным неодобрением.
Но драматизм этого момента нашего опыта одержал верх (к величайшему моему удовольствию) над самообладанием старика Беттереджа.
Рука его дрожала, когда он светил мисс Рэчель, и он шепнул ей с озабоченным видом:
— Уверены ли вы, мисс, что это тот самый ящик?
Я снова направился к двери с лауданумом и водою в руках.
На пороге я остановился дать последнее наставление мисс Вериндер.
— Не забудьте вовремя потушить свечи, — сказал я ей.
— Я потушу их тотчас, — ответила она, — буду ждать в своей спальне только с одной свечой.
Она затворила за нами дверь гостиной.
В сопровождении мистера Бреффа и Беттереджа я вернулся в комнату мистера Блэка.
Мы застали его тревожно метавшимся на постели, он спрашивал себя с раздражением, дадут ли ему наконец лауданум в эту ночь.
В присутствии двух свидетелей я дал ему дозу лауданума, поправил его подушки и посоветовал ему лежать тихо и ждать.
Кровать его со светлыми занавесками поставлена была изголовьем к стене так, чтобы с обеих сторон был доступ свежему воздуху.
Я опустил занавески с одной ее стороны и в той части комнаты, которую он не мог видеть, поместил мистера Бреффа и Беттереджа, которые должны были ожидать действия лауданума.
В ногах кровати я опустил занавес наполовину и поставил стул для себя так, чтобы иметь возможность быть у него на глазах, или, если понадобится, скрыться от него, дать или не дать ему заговорить со мною, смотря по обстоятельствам.
Узнав предварительно, что он всегда спал со светом, я поставил на столик у его изголовья свечу, но так, чтобы свет не ударял ему в глаза.
Другую свечу я отдал мистеру Бреффу, свет ее смягчался опущенными у кровати занавесками.
У окна были подняты фрамуги, чтобы освежать воздух.
Шел тихий дождь. В доме царила тишина.