Дверь в спальню мисс Вериндер была чуть приоткрыта.
Она погасила у себя свечу.
Она мужественно владела собою.
Смутное очертание ее белого легкого платья — вот все, что я мог разглядеть.
Никто бы не заподозрил, что в комнате живое существо.
Она стояла в тени, у нее не вырвалось ни слова, она не сделала ни одного движения.
На часах было десять минут второго.
В мертвом молчании я слышал тихий шум падающего дождя и шелест деревьев от легкого ночного ветерка.
Постояв с минуту в нерешимости посредине комнаты, он прошел к углу, где находился индийский шкапчик.
Он поставил свечу на шкап и стал выдвигать и задвигать один за другим ящики, пока не дошел до того, где лежало стеклышко, игравшее роль алмаза.
С минуту он смотрел на ящик, потом вынул из него правой рукой стеклышко, а левой взял со шкапчика свечу.
После этого он вернулся на середину комнаты и опять остановился.
До сих пор он с точностью повторял все то, что проделал в ночь после дня рождения.
Будут ли и последующие его действия точным повторением того, что он сделал в прошлом году?
Выйдет ли он из комнаты?
Вернется ли он, как поступил, по моему предположению, тогда, в свою спальню?
Покажет ли нам, что он сделал с алмазом, когда возвратился в свою комнату?
Первое его движение было не тем, какое он сделал после первого приема лауданума.
Он поставил свечу на стол и сделал несколько шагов к дальнему концу гостиной.
Там стоял диван.
Он тяжело оперся на его спинку левой рукою, потом выпрямился и опять возвратился на середину комнаты.
Теперь я увидел его глаза.
Они становились тусклы, и веки отяжелели. Блеск зрачков быстро исчезал.
Напряжение этой минуты сказалось на нервах мисс Вериндер.
Она сделала несколько шагов и остановилась.
Мистер Брефф и Беттередж взглянули на меня из-за двери в первый раз.
Предчувствие, что ожидания будут обмануты, овладело ими так же, как и мною.
Все же, пока он стоял на середине комнаты, надежда еще была.
Мы ждали с огромным нетерпением, что будет дальше.
То, что произошло дальше, — решило все.
Он выпустил стеклышко из рук.
Оно упало на полу у двери и осталось лежать на виду.
Он не сделал никакого усилия, чтобы его поднять: он смотрел на него мутным взглядом, и вдруг голова его опустилась на грудь.
Он пошатнулся, пришел опять в себя на мгновение, нетвердыми шагами направился к дивану и сел на него.
Он сделал над собой последнее усилие, попробовал встать, — и снова опустился на диван.
Голова его упала на подушки.
Было двадцать пять минут второго.
Я не успел еще спрятать часы назад в карман, как он уже спал.
Все было кончено.
Теперь он находился под снотворным влиянием лауданума; опыт пришел к концу.
Я вошел в комнату и сказал мистеру Бреффу и Беттереджу, что они могут идти за мною.
Теперь уже нечего было опасаться его потревожить.
Мы могли свободно двигаться и говорить.
— Первое, что нужно решить, — сказал я, — это вопрос, что нам теперь с ним делать.
Вероятно, он проспит часов семь или шесть по меньшей мере.
Нести его назад в спальню чересчур далеко.
Будь я помоложе, я справился бы с этим один, но сейчас здоровье и силы у меня не те, что прежде, и я боюсь, что придется мне просить вашей помощи.
Они не успели ответить, как мисс Вериндер тихо позвала меня.
Она стояла в дверях своей спальни с легкою шалью и стеганым одеялом в руках.
— Вы будете сидеть при нем, пока он спит? — спросила она.