Боже мой! Как отрадно было сердцу, когда глаза ее, полные счастья и признательности, глядели на меня и теплое пожатие ее руки говорило мне:
“Это сделали вы!”
ПЯТЫЙ РАССКАЗ,
написанный Фрэнклином Блэком
Добавлю со своей стороны несколько слов, чтобы дополнить рассказ, содержащийся в дневнике Эзры Дженнингса.
О себе я могу только сказать, что проснулся утром двадцать шестого, ничего не подозревая о том, что я говорил или делал под влиянием опиума, с минуты, когда действие его овладело мною, и до того времени, когда раскрыл глаза на диване в гостиной Рэчель.
О том, что случилось, когда я проснулся, не считаю себя вправе давать подробный отчет.
Скажу только, что Рэчель и я поняли друг друга прежде, чем хотя бы слово объяснения было сказано с той или другой стороны.
Но я не прочь прибавить, что нас, наверное, застала бы миссис Мерридью, если бы не присутствие духа Рэчель.
Она услышала шелест платья почтенной дамы в коридоре и тотчас выбежала ей навстречу. Я слышал, как миссис Мерридью сказала:
“Что случилось?”, и ответ Рэчель:
“Взрыв!”
Миссис Мерридью тотчас позволила взять себя за руку и увести в сад, подальше от предстоящего потрясения.
Возвращаясь в дом, она встретила меня в передней и объявила, что прямо поражена огромными успехами науки с того времени, как она училась в школе.
— Взрывы, мистер Блэк, несравненно тише, чем они были прежде.
Уверяю вас, я почти не слышала взрыва, произведенного мистером Дженнингсом, из сада.
И запаха нет, по крайней мере сейчас, когда мы вернулись в дом!
Я, право, должна извиниться перед вашим медицинским другом.
Справедливость требует сказать, что он устроил это великолепно.
Итак, победив Беттереджа и мистера Бреффа, Эзра Дженнингс покорил и миссис Мерридью.
За завтраком мистер Брефф не скрыл, по какой причине он хочет, чтобы я поехал с ним в Лондон с утренним поездом.
Слежка у банка и результат, который может последовать, возбудили такое непреодолимое любопытство в Рэчель, что она тотчас решила, — если миссис Мерридью не будет возражать, — ехать с нами в Лондон, чтобы получить самые свежие сведения о наших действиях.
Миссис Мерридью оказалась сговорчивой и снисходительной после истинно деликатного способа, с каким был проделан взрыв, и Беттереджу сообщили, что мы все четверо возвращаемся назад с утренним поездом.
Я ожидал, что он будет просить позволения ехать с нами.
Но Рэчель благоразумно поручила верному старому слуге занятие, интересное для него.
Ему было поручено докончить меблировку дома, и он был слишком поглощен своей служебной ответственностью, чтобы почувствовать “сыскную лихорадку”, как он почувствовал бы ее при других обстоятельствах.
Единственное, о чем жалели мы, уезжая в Лондон, — это необходимость расстаться скорее, чем хотелось бы нам, с Эзрой Дженнингсом.
Невозможно было уговорить его ехать с нами.
Я мог только обещать ему писать, а Рэчель могла только настаивать, чтобы он погостил у нее, когда она вернется в Йоркшир.
Мы твердо надеялись увидеться с ним через несколько месяцев, — и все же было что-то глубоко грустное для нас в том, как наш лучший и дорогой друг остался одиноко стоять на платформе, когда поезд тронулся.
Не успели мы приехать в Лондон, как к мистеру Бреффу подошел мальчик в курточке и штанах из поношенного черного сукна, привлекавший внимание необыкновенной величиною своих глаз.
Они были выпуклые и так широко раскрыты, что вы испытывали беспокойство, удержатся ли они в своих орбитах.
Выслушав мальчика, мистер Брефф попросил дам извинить нас, если мы не проводим их на Портлэнд-плейс.
Я едва успел пообещать Рэчель вернуться и рассказать все, что случится, как мистер Брефф схватил меня за руку и торопливо потащил в кэб.
Мальчик с огромными глазами сел на козлы возле извозчика, и кэб покатился по направлению к Ломбард-стрит.
— Известия из банка? — спросил я, когда мы тронулись.
— Известия о мистере Люкере, — ответил мистер Брефф.
— Час назад видели, как он выехал из своего дома в Лэмбете, в кэбе, вместе с двумя людьми, в которых мои люди узнали переодетых полицейских офицеров.
Если страх перед индусами заставил мистера Люкера принять меры предосторожности, то вывод довольно ясен.
Он едет забирать из банка алмаз.
— А мы едем в банк посмотреть, что выйдет из этого?
— Да, или услышать, что вышло, если уже все будет кончено к этому времени.
Вы обратили внимание на мальчика — того, что сидит на козлах?
— Я обратил внимание на его глаза.
Мистер Брефф засмеялся.
— У меня в конторе зовут этого бедного мальчика Гусберри.[4 - Крыжовник.] Он служит у меня рассыльным, и желал бы я, чтобы на моих клерков, давших ему это прозвище, можно было положиться так же, как на пего.
Гусберри один из самых хитрых мальчишек в Лондоне, мистер Блэк, несмотря на его глаза.
Было без двадцати минут пять, когда мы подъехали к банку на Ломбард-стрит, Гусберри пытливо взглянул на своего хозяина, когда отворил дверцу кэба.
— Ты тоже хочешь войти? — ласково спросил мистер Брефф.
— Ступай же и не отходи от меня до дальнейших распоряжений.