Я положил письмо в карман, а потом спросил его мнение о мерах, которые мы приняли в банке.
— Отличные меры, сэр, — ответил Кафф, — это именно то, что следовало сделать.
Но, кроме Люкера, следовало присматривать и за другим человеком.
— Названным в письме, которое вы отдали мне?
— Да, мистер Блэк, за человеком, названным в этом письме.
Теперь уже нечего делать.
Я кое-что предложу вам и мистеру Бреффу, сэр, когда наступит время.
А сейчас подождем и посмотрим, не скажет ли нам чего-нибудь нового мальчик.
Было около десяти часов, а Гусберри все еще не являлся.
Кафф заговорил о других вещах.
Он спросил о своем старом друге Беттередже и своем старом враге садовнике.
Через минуту он перешел бы от них к своим любимым розам, если б слуга мой не прервал нас, доложив, что мальчик ждет внизу.
Когда Гусберри ввели в комнату, он остановился на пороге и недоверчиво уставился на человека, находившегося со мною.
Я подозвал мальчика к себе.
— Ты можешь говорить при этом господине, — сказал я, — он здесь как раз для того, чтобы помочь мне, и он знает все, что случилось.
Сыщик Кафф, — прибавил я, — ото мальчик из конторы мистера Бреффа.
В современном цивилизованном мире знаменитость, — какого бы она ни была рода, — это рычаг, двигающий всем.
Слава знаменитого Каффа дошла даже до ушей маленького Гусберри.
Бойкие глаза мальчика до того выкатились, когда я назвал прославленное имя, что я подумал: уж не выпадут ли они на ковер.
— Поди сюда, мой милый, — сказал сыщик, — и давай-ка послушаем, что ты нам расскажешь.
Внимание великого человека, героя многочисленных нашумевших в каждой лондонской конторе историй, словно околдовало мальчика.
Он вытянулся перед сыщиком Каффом и заложил руки за спину, как новобранец, сдающий экзамен.
— Твое имя? — спросил сыщик, начиная допрос по всем правилам.
— Октавиус Гай, — ответил мальчик.
— В конторе меня называют Гусберри из-за моих глаз.
— Октавиус Гай, иначе Гусберри, — продолжал сыщик с чрезвычайной серьезностью. — Тебя хватились вчера в банке.
Где ты был?
— С вашего позволения, сэр, я следил за одним человеком.
— Кто это такой?
— Высокий мужчина, сэр, с большой черной бородой, одетый, как моряк.
— Я помню этого человека! — перебил я.
— Мы с мистером Бреффом сочли его шпионом, подосланным индусами.
На сыщика Каффа, по-видимому, не произвели большого впечатления наши предположения.
Он продолжал допрашивать Гусберри.
— Почему ты следил за этим моряком? — спросил он.
— С вашего позволения, сэр, мистер Брефф желал знать, не передаст ли чего-нибудь мистер Люкер кому-нибудь по выходе из банка.
Я видел, как мистер Люкер передал что-то моряку с черной бородой.
— Почему ты не сказал мистеру Бреффу то, что ты увидел?
— Я не успел никому сказать об этом, сэр, моряк вышел очень быстро.
— А ты побежал за ним?
— Да, сэр.
— Гусберри, — сказал сыщик, гладя его по голове, — у тебя есть кое-что в голове — и это не хлопчатая бумага.
Я очень доволен тобой до сих пор.
Мальчик покраснел от удовольствия.
Сыщик Кафф продолжал:
— Ну, что же сделал моряк, когда он вышел на улицу?
— Взял кэб, сэр.
— А ты что сделал?
— Бежал сзади.
Прежде чем сыщик успел задать еще вопрос, вошел новый посетитель — главный клерк из конторы мистера Бреффа.