Гусберри тоже вошел.
У буфета было много народу, по большей части вполне приличного.
“Колесо Фортуны” — таверна очень порядочная, мистер Блэк, знаменитая своим портером и пирогами со свининой.
Отступления сыщика раздражали меня.
Он это заметил и стал строго придерживаться показаний Гусберри в дальнейшем своем рассказе:
— Моряк спросил, может ли он получить койку.
Трактирщик ответил:
“Нет, все заняты”.
Буфетчица возразила ему, что десятый номер пуст.
Послали за слугою, чтобы проводить моряка в десятый номер.
Как раз перед этим Гусберри приметил ремесленника между людьми, стоявшими у буфета.
Он исчез прежде, чем слуга появился на зов.
Не зная, что ему делать дальше, Гусберри решил выждать и посмотреть, не случится ли еще чего-нибудь.
И кое-что случилось.
Хозяина позвали.
Сердитые голоса послышались сверху.
Трактирщик вдруг появился, таща за шиворот ремесленника, который, к величайшему удивлению Гусберри, выказывал все признаки опьянения.
Трактирщик вытолкал его за дверь, грозя послать за полицией, если он вернется.
Пока они спорили, выяснилось, что человек этот был найден в номере десятом и с упорством пьяного объявил, что он занял эту комнату.
Гусберри был так поражен внезапным опьянением еще недавно трезвого человека, что не выдержал и побежал за ним на улицу.
Пока ремесленник был на виду у посетителей таверны, он шатался самым неприличным образом.
Но как только он завернул за угол, к нему тотчас вернулось равновесие, и он стал таким трезвым членом общества, что лучше и желать было нечего.
Гусберри вернулся в
“Колесо Фортуны” в сильном недоумении.
Он опять ждал, не случится ли чего-нибудь.
Ничего больше не случилось и ничего больше не было слышно о моряке.
Гусберри решил вернуться в контору.
Но как только он пришел к этому заключению, на противоположной стороне улицы опять появился тот же ремесленник!
Он смотрел на одно из окон гостиницы, единственное, в котором был виден свет.
Свет этот как будто успокоил его.
Он тотчас ушел.
Мальчик вернулся в контору, получил вашу карточку, но не застал вас.
Вот в таком положении теперь дело, мистер Блэк.
— Какого вы мнения об этом?
— Думаю, что дело серьезное, сэр.
Судя по тому, что видел мальчик, тут действуют индусы.
— Да.
А моряк — это, очевидно, тот, кому мистер Люкер передал алмаз.
Не странно ли, что мистер Брефф, я и человек, нанятый мистером Бреффом, — все мы ошиблись насчет того, кто этот моряк.
— Вовсе не странно, мистер Блэк.
Принимая во внимание тот риск, которому подвергается этот человек, мистер Люкер, вероятно, с умыслом, сговорившись с ним, направил ваше внимание в другую сторону.
— Как понять то, что происходило в таверне? — спросил я.
— Человек, одетый ремесленником, был, разумеется, нанят индусами.
Но я, так же как и Гусберри, не могу объяснить его внезапного опьянения.
— Думаю, что могу угадать, что это значит, сэр, — ответил сыщик.
— Если вы хорошенько подумаете, вы поймете, что этот человек получил, должно быть, очень строгие инструкции от индусов.
Они сами слишком заметны для того, чтобы лично показаться в банке или в таверне, — и они принуждены были поручить все это своему поверенному.
Очень хорошо!
Поверенный услышал у буфета громко названный номер той комнаты, которую моряк должен занять на ночь; в этой комнате, — если мы не ошибаемся, — должен находиться в эту ночь и алмаз.
Вы можете быть уверены в том, что индусам очень важно иметь точное описание этой комнаты, знать, в какой части дома она находится, — возможно ли проникнуть в нее снаружи и тому подобное.