Я прочитал диковинные слова с выражением, соответствующим их значению, а потом сурово взглянул ему в лицо. — Ну, сэр, верите вы теперь в “Робинзона Крузо”? — спросил я с торжественностью, подобающей случаю.
— Беттередж, — произнес мистер Фрэнклин столь же торжественно, — я уверовал наконец!
Мы пожали друг другу руки, и я почувствовал, что обратил его.
Сообщив об этом необыкновенном событии, я ухожу со страниц книги.
Леди и джентльмены, кланяюсь и заканчиваю!
I
ПОКАЗАНИЕ ПОДЧИНЕННОГО СЫЩИКА КАФФА (1849)
Двадцать седьмого июня я получил инструкции от сыщика Каффа следить за тремя людьми, подозреваемыми в убийстве, судя по описанию, индусами.
Их видели на Тауэрской пристани в это утро, отправляющимися на пароход, идущий в Роттердам.
Я выехал из Лондона на пароходе, принадлежащем другой компании, который отправлялся утром в четверг, двадцать восьмого.
Прибыв в Роттердам, я успел отыскать капитана парохода, ушедшего в среду.
Он сообщил мне, что индусы действительно были пассажирами на его корабле, но только до Грэйвзенда.
Доехав до этого места, один из троих спросил, когда они прибудут в Кале.
Узнав, что пароход идет в Роттердам, говоривший от имени всех трех выразил величайшее удивление и огорчение; оказывается, он и его друзья сделали ошибку.
Они были готовы, говорил он, пожертвовать деньгами, заплаченными за проезд, если капитан парохода согласится высадить их на берег.
Войдя в положение иностранцев и не имея причины удерживать их, капитан дал сигнал береговой лодке, и все трое покинули пароход.
Индусы заранее решились на этот поступок, чтобы запутать следы, и я, не теряя времени, вернулся в Англию.
Я сошел с парохода в Грэйвзенде и узнал, что индусы уехали в Лондон.
Оттуда я проследил, что они уехали в Плимут.
Розыски в Плимуте показали, что они отплыли сорок часов назад на индийском пароходе “Бьюли Кэстль”, направлявшемся прямо в Бомбей.
Получив это известие, сыщик Кафф дал знать бомбейским властям сухопутной почтой, чтобы полиция появилась на пароходе немедленно по прибытии его в гавань.
После этого шага я уже более не имел отношения к этому делу.
Я ничего не слышал об этом более с того времени.
II
ПОКАЗАНИЕ КАПИТАНА
Сыщик Кафф просит меня изложить письменно некоторые обстоятельства, относящиеся к трем лицам (предполагаемым индусам), которые были пассажирами прошлым летом на пароходе “Бьюли Кэстль”, направлявшемся в Бомбей под моей командой.
Индусы присоединились к нам в Плимуте.
Дорогою я не слышал никаких жалоб на их поведение.
Они помещались в передней части корабля.
Я мало имел случаев лично наблюдать их.
В конце путешествия мы имели несчастье выдержать штиль в течение трех суток у индийского берега.
У меня нет корабельного журнала, и я не могу теперь припомнить широту и долготу.
Вообще о нашем положении я могу только сказать следующее: течением нас прибило к суше, а когда опять поднялся ветер, мы достигли гавани через двадцать четыре часа.
Дисциплина на корабле, как известно всем мореплавателям, ослабевает во время продолжительного штиля.
Так было и на моем корабле.
Некоторые пассажиры просили спускать лодки и забавлялись греблей и купаньем, когда вечерняя прохлада позволяла им это делать.
Лодки после этого следовало опять ставить на место.
Однако их оставляли на воде возле корабля, — из-за жары и досады на погоду ни офицеры, ни матросы не чувствовали охоты исполнять свои обязанности, пока продолжался штиль.
На третью ночь вахтенный на палубе ничего необыкновенного по слышал и не видел.
Когда настало утро, хватились самой маленькой лодки, — хватились и трех индусов.
Если эти люди украли лодку вскоре после сумерек, — в чем я не сомневаюсь, — мы были так близко к земле, что напрасно было посылать за ними в погоню, когда узнали об этом.
Я не сомневаюсь, что они подплыли к берегу в эту тихую погоду (несмотря на усталость и неумение грести) еще до рассвета.
Доехав до нашей гавани, я узнал впервые, какая причина заставила моих трех пассажиров воспользоваться случаем убежать с корабля.
Я дал такие же показания властям, какие дал здесь.
Они сочли меня виновным в допущении ослабления дисциплины на корабле.
Я выразил сожаление и им, и моим хозяевам.
С того времени ничего не было слышно, сколько мне известно, о трех индусах.
Мне не остается прибавить ничего более к тому, что здесь написано.
III
ПОКАЗАНИЕ МИСТЕРА МЕРТУЭТА (1850)