Бедняжечка, как вам известно, немножко скрытна насчет себя и своих поступков.
Но у нее есть где-то друг, уж за это я поручусь вам, и к этому-то другу, помяните мое слово, она и поедет.
— Скоро? — спросил сыщик.
— Как только сможет, — ответила миссис Йолланд.
Тут я опять отошел от двери.
Как глава прислуги миледи, я не мог допустить, чтобы в моем присутствии продолжался такой бесцеремонный разговор о том, уйдет наша служанка или не уйдет.
— Вы, должно быть, ошибаетесь насчет Розанны Спирман, — сказал я.
— Если б она хотела оставить свое место, она прежде всего сообщила бы об этом мне.
— Ошибаюсь? — вскричала миссис Йолланд.
— Только час назад она купила у меня самой несколько вещей для дороги, мистер Беттередж, вот в этой самой комнате!
Да, кстати, — прервала себя несносная женщина, начав шарить в кармане, — у меня кое-что на совести насчет Розанны и ее денег.
Увидит ли ее кто-нибудь из вас, когда вы вернетесь домой?
— С величайшим удовольствием передам ваше поручение бедняжке, — ответил сыщик Кафф, прежде чем я успел ввернуть слово.
Миссис Йолланд вынула из кармана несколько шиллингов и шестипенсовых монет и, держа их на ладони, пересчитала одну за другой с особенной и предосадной тщательностью.
Она протянула эти деньги сыщику, хотя по лицу ее было видно, что ей не очень-то хочется расстаться с ними.
— Могу я вас просить передать эти деньги Розанне с моим поклоном и почтением? — сказала миссис Йолланд.
— Она непременно хотела заплатить мне за несколько вещиц, которые ей понадобились сегодня вечером, а деньгам мы всегда рады, об этом спорить не стану.
А все-таки мне как-то неловко, что я взяла у бедняжки накопленные тяжелым трудом деньги.
И сказать вам по правде, не думаю, что мужу моему будет приятно услышать, когда он вернется с работы завтра утром, что я взяла деньги у Розанны Спирман.
Пожалуйста, скажите ей, что я с радостью дарю ей вещи, которые она купила у меня.
Не оставляйте денег на столе, — сказала миссис Йолланд, вдруг выложив их перед сыщиком, словно они жгли ей пальцы, — а не то — времена нынче трудные, плоть слаба и, пожалуй, мне захочется опять положить их в карман.
— Пойдемте! — позвал я Каффа.
— Мне нельзя дольше ждать; я должен вернуться домой.
— Сейчас последую за вами, — ответил сыщик Кафф.
Во второй раз подошел я к двери и во второй раз, как ни старался, не мог перешагнуть через порог.
— Возвращать деньги — дело щекотливое, сударыня, — услышал я голос сыщика.
— Вы и так, наверное, дешево с нее взяли.
Она взяла свечу и повела сыщика в угол кухни.
Если б даже дело шло о моей жизни, я не мог бы удержаться, чтобы не пойти за нею.
В углу была навалена целая куча разного лома (по большей части старого металла), который рыбак набрал в разное время с потонувших кораблей и не успел еще распродать.
Миссис Йолланд засунула руку в этот хлам и вынула оттуда старый японский оловянный ящичек с крышкой и кольцом для того, чтобы его вешать, — такие ящики употребляются на кораблях для географических и морских карт, чтобы предохранить их от сырости.
— Вот! — сказала она.
— Когда Розанна пришла сюда сегодня, она выбрала у меня точно такой ящичек.
“Этот как раз годится, — сказала она, — для моих манжеток и воротничков, чтобы они не смялись в чемодане”.
Один шиллинг и девять пенсов, мистер Кафф.
Хоть сейчас умереть на месте, ни полпенни больше!
— Экая дешевка! — промолвил сыщик с тяжелым вздохом.
Он взвесил ящичек на руке.
Мне послышался мотив
“Последней летней розы”, когда он глядел на ящичек.
Не было никакого сомнения: он открыл что-то новое во вред Розанне Спирман, открыл в таком именно месте, где, как я был убежден, репутация ее в безопасности, — и все через меня!
Предоставляю вам судить о моих чувствах и о том, как искренно я раскаялся, что помог знакомству мистера Каффа с миссис Йолланд.
— Довольно, — сказал я, — нам, право, пора идти.
Не обращая на меня ни малейшего внимания, миссис Йолланд опять засунула руку в хлам и на этот раз вытащила оттуда цепочку.
— Взвесьте на руке, сэр, — сказала она сыщику.
— У нас было три таких цепочки, и Розанна взяла две.
“Зачем вам, душечка, нужны такие цепочки?” — говорю я.
“Я сцеплю их вместе и обвяжу ими чемодан”, — говорит она.
“Веревка будет дешевле”, — говорю я.
“А цепь надежнее”, — говорит она.