Его помощник, некий мистер Эзра Дженнингс, был, разумеется, к нашим услугам.
Но в нашей местности мало кто его знал.
Я решил переговорить с миледи.
Но миледи заперлась с мисс Рэчель.
Мне было невозможно увидеть ее, покуда она не выйдет оттуда.
Я долго ждал понапрасну, пока часы на парадной лестнице не пробили без четверти два.
Через пять минут меня окликнули с дорожки перед домом.
Я тотчас узнал этот голос.
Сыщик Кафф вернулся из Фризинголла.
Глава XVIII
Подойдя к парадной двери, я встретил сыщика уже на ступенях лестницы.
Не по нутру мне было выказывать ему, после того что произошло между нами, хоть сколько-нибудь интереса к его делам; и все же этот интерес был настолько силен, что я не смог устоять.
Чувство собственного достоинства спряталось вглубь, а наружу вырвались слова:
— Что нового во Фризинголле?
— Я видел индусов, — ответил сыщик Кафф, — и узнал, что именно Розанна покупала тайком в городе в прошлый четверг.
Индусы будут освобождены в среду на будущей неделе.
Я нисколько не сомневаюсь, так же как не сомневается мистер Мертуэт, что они приходили сюда для того, чтобы украсть Лунный камень.
Однако расчеты их были расстроены тем, что случилось здесь в среду ночью, и они так же мало замешаны в пропаже алмаза, как и вы.
Но я могу вам сказать одно, мистер Беттередж: если мы не найдем Лунного камня, то найдут они.
Вы еще услышите об этих трех фокусниках.
Мистер Фрэнклин возвращался с прогулки, когда сыщик произнес эти изумительные слова.
Преодолев свое любопытство лучше, чем сумел это сделать я, он прошел мимо нас в дом.
А я, окончательно пожертвовав собственным достоинством, решился полностью воспользоваться принесенной жертвой.
— Это насчет индусов; а как насчет Розанны?
Сыщик Кафф покачал головой.
— С этой стороны тайна темнее, чем прежде.
Я проследил ее до лавки во Фризинголле, содержимой торговцем полотна, по имени Молтби.
Она не купила ничего в других лавках, ни у суконщиков, ни у модисток, ни у портных. Она и у Молтби купила только большой кусок полотна и особенно интересовалась его добротностью.
А что до количества, она взяла достаточно, чтобы хватило на ночную сорочку.
— Чью ночную сорочку?
— Свою собственную, разумеется.
Между полночью и тремя часами утра в четверг она, должно быть, прошла в комнату своей барышни, чтобы договориться, куда спрятать Лунный камень, пока все вы лежали в постели.
При возвращении оттуда задела ночной рубашкой за свежеокрашенную дверь.
У нее не было возможности смыть пятно, не смела она и уничтожить рубашку, не запасшись другой, совершенно такой же, чтобы весь комплект ее белья оказался в целости.
— Какое у вас доказательство, что это ночная рубашка Розанны?
— Материал, купленный ею для замены, — ответил сыщик.
— Если б дело шло о ночной рубашке мисс Вериндер, она должна была бы купить кружева, оборки и бог знает еще что, и не успела бы сшить ее за одну ночь.
Кусок простого полотна означает простую рубашку служанки.
Нет, нет, мистер Беттередж, — все это довольно ясно.
Затруднение состоит в том, чтобы ответить на вопрос: почему, сделав новую ночную рубашку, она припрятала запачканную, вместо того чтобы ее уничтожить?
Если девушка не захочет объясниться, есть только один способ разгадать эту загадку: обыскать Зыбучие пески. И тогда истина откроется.
— Как же вы найдете настоящее место? — осведомился я.
— Сожалею, что не могу удовлетворить вашего любопытства, — сказал сыщик. — Но это секрет, который я намерен оставить при себе.
Чтобы не дразнить ваше любопытство, как он раздразнил мое, скажу здесь заранее, что он вернулся из Фризинголла с разрешением на обыск.
Его опыт в подобных делах подсказал ему, что Розанна, по всей вероятности, носит при себе памятную записку о том месте, куда она спрятала вещь, — на случай, если ей придется вернуться туда при изменившихся обстоятельствах и после продолжительного времени.
Завладев этой запиской, сыщик располагал бы всем, что ему было нужно.
— А теперь, мистер Беттередж, — продолжал он, — оставим-ка предположения и перейдем к делу.
Я поручил Джойсу наблюдать за Резанной.
Где Джойс?
Джойс был фризинголлский полисмен, которого инспектор Сигрэв оставил в распоряжении сыщика Каффа.