Он говорил с сыщиком в моем присутствии.
Он сказал, что миледи готова признать, что выразилась слишком запальчиво.
Он спросил, согласится ли сыщик — при таком с ее стороны признании — принять вознаграждение и оставить дело об алмазе в том положении, в каком оно находится.
Сыщик возразил:
— Нет, сэр, вознаграждение дается мне за исполнение моих обязанностей.
Я отказываюсь принять его, пока не исполню моих обязанностей.
— Я не понимаю вас, — произнес мистер Фрэнклин.
— Я вам объясню, сэр, — ответил сыщик.
— Когда я приехал сюда, то взялся надлежащим образом раскрыть темное дело о пропаже алмаза.
Сейчас я к этому готов и только жду возможности исполнить мое обещание.
Когда я представлю леди Вериндер, в каком положении находится дело, и когда скажу ей прямо, как следует поступить, чтобы отыскать Лунный камень, ответственность будет с меня снята.
Пусть миледи сама решит после этого, продолжать дело или нет.
В случае положительном я закопчу то, за что взялся, и приму вознаграждение.
Эти слова мистера Каффа напомнили нам, что даже у полицейского сыщика есть достоинство, которое он не желает утрачивать.
Точка зрения его была настолько справедлива, что возразить было нечего.
Когда я встал, чтобы проводить его и комнату миледи, он спросил, желает ли мистер Фрэнклин присутствовать при разговоре.
Мистер Фрэнклин ответил:
— Нет, если только леди Вериндер сама этого не пожелает.
Он добавил мне шепотом, когда я шел за сыщиком:
— Этот человек будет говорить о Рэчель, а я слишком привязан к ней, чтобы слушать это и сдержаться.
Лучше мне побыть одному.
Я оставил его в большом огорчении; он облокотился на подоконник, закрыл лицо обеими руками, между тем как Пенелопа выглядывала из-за дверей в страстном желании его утешить.
Тем временем сыщик Кафф и я проследовали в комнату миледи.
Глава XXI
Первые слова, когда мы заняли свои места, были сказаны моей госпожой:
— Мистер Кафф, может быть, есть извиняющие обстоятельства для тех необдуманных слов, которые я вам сказала полчаса назад.
Я, однако, не желаю ссылаться на эти обстоятельства.
Я говорю с полной искренностью, что сожалею, если оскорбила вас.
Ее приятный голос и манера, с какою она произнесла это извинение, произвели надлежащее действие на сыщика.
Он попросил позволения оправдаться в своем образе действий, выставляя это оправдание как знак уважения к моей госпоже.
Он сказал, что никак не может быть виною несчастья, поразившего всех нас, по той уважительной причине, что успех всего следствия зависел от его тактического поведения с Резанной Спирман, которую ни в косм случае не следовало волновать или пугать.
Он обратился ко мне, прося засвидетельствовать справедливость его слов.
Я не мог отказать ему в этом.
Я думал, что на том дело и остановится.
Сыщик Кафф сделал, однако, еще один шаг, очевидно, с намерением начать самое неприятное из всех возможных объяснений между леди Вериндер и им.
— Я слышал, что самоубийство молодой женщины связывают с одной причиной, — сказал сыщик, — может быть, эта причина и существует в действительности.
Но она не имеет никакого отношения к тому делу, которым я здесь занимаюсь.
И я должен прибавить, что усматриваю здесь другую причину.
Какое-то необъяснимое беспокойство, вызванное пропажей алмаза, побудило, как я полагаю, эту бедную девушку лишить себя жизни.
Я не собираюсь уверять, что знаю, чем было вызвано это странное беспокойство.
Но я мог бы, с вашего позволения, миледи, указать на одну особу, которая способна решить, прав я или нет.
— Особа эта находится сейчас в доме? — спросила моя госпожа после некоторого молчания.
— Особа эта уехала отсюда, миледи.
Ответ указывал на мисс Рэчель с такой прямотой, с какой только было возможно.
Наступило молчание; я думал, что оно не прервется никогда.
Боже! Как выл ветер, как хлестал дождь в окна! Я сидел и ждал, чтобы кто-нибудь из них заговорил опять.
— Сделайте одолжение, выскажитесь яснее, — произнесла наконец миледи.
— Вы имеете в виду мою дочь?
— Я имею в виду мисс Рэчель, — ответил сыщик Кафф столь же прямо.
Когда мы вошли в комнату, на столе у миледи лежала чековая книжка — приготовленная, без сомнения, для того, чтобы расплатиться с сыщиком.