Вы, миледи, это решите сами.
Выберем ли мы надежный способ?
Госпожа моя сделала ему знак поступить, как он хочет, и выбрать самому.
— Благодарю вас, — ответил сыщик, — мы начнем с достоверного, поскольку ваше сиятельство предоставляете выбор мне.
Останется ли мисс Вериндер во Фризинголле или вернется сюда, я намерен в том и в другом случае бдительно наблюдать за всеми ее поступками — за людьми, с которыми она видится, за прогулками верхом или пешком, которые она будет совершать, за письмами, которые она будет получать или писать.
— Далее что? — спросила моя госпожа.
— Далее, — ответил сыщик, — я попрошу вас, миледи, взять в дом на место Розанны Спирман служанкой женщину, привыкшую к тайным следствиям в этом роде, за скромность которой могу поручиться.
— Далее что? — повторила моя госпожа.
— Далее, — продолжал сыщик, — я намерен поручить одному из моих товарищей в Лондоне завязать сношения с тем ростовщиком, который, как я упоминал, был прежде знаком с Розанной Спирман и имя которого и адрес — вы, миледи, можете на меня положиться — были сообщены Розанной мисс Вериндер.
Я не отрицаю, что меры, предлагаемые мною, будут стоить денег и потребуют много времени.
Но результат их несомненен.
Мы очертим кольцо вокруг Лунного камня и будем суживать это кольцо все более и более, до-тех пор, пока не найдем Лунный камень в руках мисс Вериндер, если только она вздумает оставить его при себе.
Если же долги ее не терпят отлагательства и она решится продать его, у нас будет человек, который захватит Лунный камень тотчас по прибытии его в Лондон.
Слышать, как родная ее дочь становится предметом подобного предложения, было для моей госпожи настолько невыносимо, что она впервые заговорила гневно:
— Считайте, что ваше предложение отвергнуто совершенно, и объясните другой ваш способ довести следствие до конца.
— Другой мой способ, — продолжал сыщик так же непринужденно, как раньше, — состоит в том, чтобы произвести один смелый опыт.
Мне кажется, я составил себе довольно правильное понятие о характере мисс Вериндер.
Она вполне способна — по моему мнению — на смелый обман.
Но она слишком горячего и вспыльчивого нрава и не привыкла к обманам, поэтому не умеет лицемерно вести себя и сдерживаться, когда есть поводы к раздражению.
Ее чувства все это время неоднократно выходили из-под ее контроля, в то время как ее интересы требовали скрывать их.
На эту-то особенность ее характера я и предлагаю воздействовать.
Я хочу неожиданно нанести ей сильное потрясение при обстоятельствах, которые живо заденут со.
Проще говоря, я хочу сообщить внезапно мисс Вериндер о смерти Розанны, в надежде, что лучшие ее чувства заставят ее откровенно во всем сознаться.
Принимает ли миледи этот способ?
Госпожа моя удивила меня выше всякой меры.
Она тотчас ответила:
— Да, принимаю.
— Кабриолет подан, — сказал сыщик, — позвольте вам пожелать, миледи, всего доброго.
Миледи подняла руку и остановила его в дверях.
— Лучшие чувства моей дочери будут испытаны, как вы предлагаете, — проговорила она, — но я, как мать, требую права произвести это испытание лично.
Оставайтесь здесь, а во Фризинголл поеду я сама.
Раз в жизни знаменитый Кафф онемел от изумления, как самый обыкновенный человек.
Госпожа моя позвонила в колокольчик и приказала подать ей непромокаемое пальто.
Дождь все еще лил, а карета, как вам известно, повезла мисс Рэчель во Фризинголл.
Я старался уговорить свою госпожу не подвергать себя суровости погоды.
Совершенно бесполезно!
Я просил позволения ехать с нею и держать над нею зонтик.
Она не захотела и слышать об этом.
Подъехал кабриолет с грумом.
— Вы можете положиться на две вещи, — сказала она сыщику Каффу в передней.
— Я проделаю этот опыт с мисс Вериндер так же смело, как вы могли бы сделать его сами.
И я сообщу вам результат, или устно, или письменно, прежде чем последний поезд отправится сегодня в Лондон.
С этими словами она села в кабриолет и, взяв вожжи, поехала во Фризинголл.
Глава XXII
Когда госпожа моя покинула нас, у меня нашлось время для сыщика Каффа.
Я застал его сидящим в уютном уголке в нижней зале. Он просматривал свою записную книжку и злобно кривил углы губ.
— Справляетесь о нашем деле? — спросил я.
— Нет, — ответил сыщик, — справляюсь, каким делом я должен заняться после этого.
— О! — воскликнул я.
— Стало быть, вы считаете, что у нас все уже кончено?