Если б он окатил меня ведром холодной воды, сомневаюсь, вызвало ли бы это во мне более неприятное ощущение, чем то, какое произвели его слова.
Заверение мисс Рэчель своей невиновности делало поведение Розанны — шитье новой рубашки, попытки спрятать запачканную и все прочее — совершенно необъяснимым.
Это не приходило мне в голову до тех пор, пока сыщик Кафф не напомнил мне все в одно мгновение!
— Во-вторых, — продолжал сыщик, — вы опять услышите о трех индусах.
Вы услышите о них в здешних окрестностях, если мисс останется здесь.
Вы услышите о них в Лондоне, если мисс Рэчель поедет в Лондон.
Потеряв всякий интерес к трем фокусникам и совершенно уверившись в невиновности моей барышни, я довольно легко принял второе предсказание.
— Вы перечислили из трех событий, которые должны произойти, два, — сказал я, — каково третье?
— Третье, и последнее, заключается в том, что вы рано или поздно услышите кое-что о лондонском ростовщике, про которого я уже имел смелость дважды упомянуть.
Дайте мне вашу записную книжку, и я запишу вам на всякий случай его имя и адрес, чтоб не было ошибки на этот счет, когда это случится.
Он четко написал на чистом листке: “Мистер Септимус Люкер, Миддлсекская площадь, Лэмбет, Лондон”.
— Вот, — сказал он, указывая на адрес, — последнее упоминание о Лунном камне, которым побеспокою вас в настоящее время.
Будущее покажет, прав я или нет.
А пока, сэр, уношу с собой искреннюю привязанность к вам, которая, мне думается, делает честь нам обоим.
Если мы не встретимся до выхода моего в отставку, надеюсь видеть вас в гостях в моем домике близ Лондона, которым думаю обзавестись.
Обещаю вам, мистер Беттередж, что в моем саду будут поросшие травой дорожки.
А что касается махровой розы…
— Не вырастет у вас белая махровая роза, если вы не привьете ее к шиповнику! — крикнул кто-то нам в окно.
Мы оба обернулись.
Это был Бегби, у которого недостало терпения дожидаться у калитки.
Сыщик пожал мне руку и выбежал из дому, разгорячившись еще больше.
— Спросите его о махровой розе, когда он вернется домой, и вы увидите, оставил ли я на нем хоть одно живое место! — крикнул мне в окно, в свою очередь, знаменитый Кафф.
Глава XXIII
Я приготовил кабриолет на тот случай, если мистер Фрэнклин непременно захочет уехать от нас вечерним поездом.
Появление на лестнице сперва багажа, а вслед за ним и самого мистера Фрэнклина показало мне довольно ясно, что он первый раз в жизни твердо держится принятого решения.
— Итак, вы непременно решили ехать, сэр, — сказал я, когда мы с ним встретились в холле.
— Почему бы не подождать денька два и по дать мисс Рэчель возможность одуматься?
Заграничный лоск, по-видимому, совершенно сошел с мистера Фрэнклина в минуту, когда пришло время сказать “прощай”.
Вместо ответа он подал мне письмо, которое миледи написала ему.
Большая часть письма содержала то, что уже было сказано ею в письме, полученном много.
Но в конце была приписка о мисс Рэчель, которая объяснит намерения мистера Фрэнклина, если по объяснит ничего другого.
“Вы удивляетесь, наверное, — писала миледи, — что я позволяю дочери оставлять меня в совершенном неведении.
Пропал алмаз ценою в двадцать тысяч фунтов, и я должна предполагать, что пропажа его не составляет никакой тайны для Рэчель; что какое-то непонятное обязательство молчания наложено на нее каким-то человеком или какими-то людьми, совершенно неизвестными мне, имевшими в виду какую-то цель, которую я не могу даже угадать.
Объяснимо ли, что я позволяю шутить со мною таким образом?
Вполне объяснимо при настоящем состоянии Рэчель.
Она в таком нервном возбуждении, что на нее жалко смотреть.
Я не смею снова поднимать вопрос о Лунном камне до тех пор, пока время не успокоит ее хоть немного.
Вот почему я, не колеблясь, отпустила сыщика.
Тайна, сбивающая с толку нас, сбивает с толку и его.
В этом деле посторонний не может нам помочь.
Одно имя его сводит с ума Рэчель.
Мои планы на будущее время обдуманы настолько хорошо, насколько это возможно.
Я намерена отвезти Рэчель в Лондон, — отчасти для того, чтобы успокоить ее переменой места, отчасти для того, чтобы попробовать, что можно будет сделать, посоветовавшись с лучшими врачами.
Уместно ли мне просить вас встретиться с нами в Лондоне?
Любезный Фрэнклин, вы должны со своей стороны проявить терпение, подобное моему, и ждать, как буду ждать я, более удобного времени.
Драгоценная помощь, которую вы оказали следствию, все еще кажется непростительной обидой для Рэчель в теперешнем ее душевном состоянии.
Действуя в этом деле вслепую, вы только увеличили ее мучения, так как помогали открытию ее тайны.
Я не могу извинить злобу, с какой она обвиняет вас за печальные последствия, которых ни вы, ни я не могли вообразить или предвидеть.
С Рэчель говорить нельзя — ее можно только жалеть.
С огорчением должна сказать, что пока вам и Рэчель лучше разойтись.