Даже в эту минуту милый мистер Годфри, всегда готовый отвечать добром на зло, попытался пощадить ее.
— Не спрашивайте меня! — сказал он.
— Лучше позабудем об этом, Рэчель, право же, лучше!
— Я хочу это знать! — вскричала она яростно, во всю мощь своего голоса.
— Ответьте ей, Годфри, — вмешалась тетушка, — ничто так не повредит ей сейчас, как ваше молчание.
Красивые глаза мистера Годфри наполнились слезами.
Он устремил на нее последний умоляющий взгляд и произнес наконец роковые слова:
— Если вы хотите знать, Рэчель, слух идет, что Лунный камень в закладе у мистера Люкера и что я — тот человек, кто заложил его.
Она вскочила на ноги со стоном.
Она попеременно глядела то на тетушку, то на мистера Годфри с таким безумным видом, что я, право же, подумала: уж не сошла ли она с ума?
— Не говорите со мной!
Не дотрагивайтесь до меня! — воскликнула она, отшатываясь от нас всех, словно загнанный зверь, в дальний угол комнаты.
— Это моя вина!
Я должна исправить ее!
Я принесла в жертву себя — это мое право.
Но видеть, как гибнет невинный человек, хранить тайну, разрушая ему жизнь? О господи! Это слишком ужасно!
Я не могу этого вынести!
Тетушка приподнялась со стула и вдруг снова села.
Она окликнула меня слабым голосом, указав на флакон в своей рабочей корзинке.
— Скорей, — шепнула она, — шесть капель с водой.
Чтобы Рэчель не заметила!
При других обстоятельствах я нашла бы это странным.
Но сейчас не было времени думать, — нужно было дать лекарство.
Милый мистер Годфри бессознательно помог мне скрыть это от Рэчель, говоря ей на другом конце комнаты сдержанным голосом:
— Право же, право же, вы преувеличиваете, — услышала я его слова.
— Моя репутация слишком безупречна, для того чтоб ее могла погубить такая мимолетная клевета.
Все это позабудется через неделю.
Перестанем говорить об этом.
Она осталась совершенно нечувствительна даже к такому великодушию.
Она вела себя все хуже и хуже.
— Я должна и хочу пресечь эту клевету, — сказала она.
— Мама, послушайте, что я скажу.
Мисс Клак, послушайте, что я скажу.
Я знаю руку, взявшую Лунный камень.
Я знаю, — она сделала сильное ударение на этих словах; она топнула ногою в ярости, овладевшей ею, — я знаю, что Годфри Эбльуайт невиновен!
Ведите меня к судье, Годфри!
Ведите меня к судье, и я присягну в этом!
Тетушка схватила меня за руку и шепнула:
— Загородите меня от них минуты на две.
Не допускайте, чтобы Рэчель увидела меня.
Синеватый оттенок, проступивший на лице ее, ужаснул меня.
Она увидела, что я испугалась.
— Капли поправят дело минуты через две, — шепнула она и, закрыв глаза, стала ждать их действия.
Покуда это продолжалось, я слышала, как милый мистер Годфри кротко возражал:
— Ваше имя не должно быть связано с такими делами. Ваша репутация, возлюбленная Рэчель, слишком чиста и слишком священна для того, чтобы с нею можно было шутить!
— Моя репутация!
— Она разразилась хохотом.
— Меня обвиняют, Годфри, так же как и вас.
Лучший сыщик в Англии убежден, что я украла свой собственный алмаз.
Спросите его мнение, и он вам скажет, что я заложила Лунный камень в уплату своих секретных долгов!