Егерь подложил камень под колесо и сел на скамейку передохнуть; сердце у него бешено колотилось, от лица отлила кровь, он был на грани обморока.
Конни поглядела на него и чуть не заплакала от возмущения.
Опять воцарилось молчание.
Она видела, как дрожат его руки, лежащие на коленях.
- Вам плохо? - спросила она, подойдя к нему.
- Нет, конечно! - почти сердито ответил он.
Тишина стала мертвой.
Белокурый затылок Клиффорда не двигался.
Даже Флосси стояла, точно окаменев.
Небо все сильнее заволакивало тучами.
Наконец он вздохнул и высморкался в большой красный платок.
- Никак силы не вернутся после воспаления легких, - сказал он.
И опять никто не отозвался.
Конни подумала, сколько же сил съело воспаление легких, если он надеялся без труда поднять это кресло с весьма увесистым Клиффордом.
Только бы его здоровье не подорвалось совсем.
Егерь поднялся, взял куртку, перекинул через поручень кресла.
- Вы готовы, сэр Клиффорд?
- Я жду вас.
Он нагнулся, убрал из-под колеса камень и налег всем телом на поручень.
Таким бледным Конни никогда не видела его. И таким отрешенным.
Клиффорд был довольно плотный мужчина; а подъем довольно крутой.
Конни стала рядом с егерем.
- Я тоже буду толкать! - сказала она.
И принялась толкать с силой, какую женщине придают злость и негодование.
Коляска пошла быстрее.
Клиффорд обернулся.
- Это так уж необходимо? - спросил он.
- Да!
Ты что, хочешь убить человека?
Если бы ты не упрямился и сразу позволил толкать...
Но она не окончила фразы - стала задыхаться.
Толкать коляску оказалось не так-то легко.
- Потише, потише, - проговорил идущий рядом Меллорс, чуть улыбнувшись глазами.
- А вы уверены, что не надорвались? - спросила она: внутри у нее все клокотало от ярости.
Он помотал головой.
Конни взглянула на его узкую, подвижную, загорелую руку.
Эта рука ласкала ее.
Она никогда раньше не приглядывалась к его рукам.
В них был тот же странный внутренний покой, который исходил от всего его существа. И ей так захотелось взять сейчас его руку и крепко сжать.
Душа ее рванулась к нему: он был так молчалив, так недосягаем.
А он вдруг ощутил, как ожила, напряглась в нем плоть.
Толкая коляску левой рукой, правую он опустил на ее белое, округлое запястье и стал ласкать.
И точно огненный язык лизнул его сверху вниз вдоль спины.
Конни быстро нагнулась и поцеловала его руку.
И все это в присутствии холеного недвижного затылка Клиффорда.
Добравшись до верху, остановились, к радости Конни, передохнуть.
У нее нет-нет и мелькала мысль: хорошо бы эти два мужчины стали друзьями - один ее муж, другой - отец ребенка, чего бы не поладить.
Но теперь она убедилась в полной несбыточности этой надежды.
Эти мужчины были противопоказаны один другому, несовместимы, как огонь и вода.
Они готовы были стереть друг друга с лица земли.