В свете полумесяца виднелись очертания кустов, деревьев, но ее серое платье сливалось с ночными тенями.
Она быстро шла по парку, занятая не предстоящим свиданием, а той бурей, что кипела в ее груди. С такой бурей на любовные свидания не ходят.
Но a la guerre comme a la guerre! [на войне, как на войне (фр.)]
14
Не доходя до калитки, она услыхала звук щеколды.
Значит, он стоял там под покровом ночной тьмы, среди деревьев, и видел, как она шла.
- Ты пришла рано, как обещала, - раздался из темноты голос. - Все в порядке?
- Все.
Он тихонько затворил калитку и направил луч фонарика на темную землю, высвечивая лепестки цветов, которые еще не закрыли на ночь свои чашечки.
Они шли молча, поодаль друг от друга.
- Ты ничего не повредил себе утром, когда толкал это кресло?
- Нет, конечно!
- А воспаление легких оставило какие-нибудь последствия?
- Ничего страшного. Сердце стало пошаливать, и легкие не такие эластичные.
Но это дело обыкновенное.
- Значит, тебе нельзя делать тяжелой работы?
- Изредка можно.
Конни опять погрузилась в сердитое молчание.
- Ты ненавидишь Клиффорда? - наконец проговорила она.
- Ненавижу? Нет, конечно.
С какой стати питать такие вредные чувства?
Я хорошо знаю этот тип. На таких людей не надо обращать внимания.
- А что это за тип?
- Тебе он лучше известен, чем мне.
Это - моложавый, немного женственный мужчина, начисто лишенный мужского естества.
- А что это значит?
- То и значит. Секса для них не существует.
Конни задумалась.
- По-твоему, все дело в этом? - спросила она с легким раздражением.
- Если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца - злодей, если нет желчи - тряпка.
Если же мужчина не способен взорваться, как туго закрученная пружина, мы говорим - в нем нет мужского естества.
Это не мужчина, а пай-мальчик.
Конни опять задумалась.
- Выходит, Клиффорд - пай-мальчик?
- Да, и к тому же несносен, как-все мужчины этого типа.
- А ты, конечно, не пай-мальчик?
- Не совсем.
Наконец вдали засветился огонек.
Конни остановилась.
- У тебя огонь? - спросила она.
- Я всегда оставляю свет, когда ухожу.
Дальше пошли рядом, не касаясь друг друга. Чего ради она идет к нему, не переставала спрашивать себя Конни.
Он открыл дверь, они вошли, и он сейчас же запер дверь на задвижку.
"Как в тюрьме", - мелькнуло в голове у Конни.
Чайник на огне выводил свою песню, стол был уже накрыт.
Она села в жесткое кресло у очага, наслаждаясь теплом после ночной прохлады.
- Я сниму туфли, они насквозь мокрые, - сказала она и поставила ноги в чулках на решетку, начищенную до блеска.
Меллорс принес из кладовки хлеб; масло и копченые языки.
Конни скоро согрелась, сняла пальто, он повесил его на дверь.
- Что будешь пить: какао, кофе или чай? - спросил он.